Автор
В темноте комнаты казалось, словно весь мир сжался до одного кристально чистого шрама на белом одеянии невидимой ночи. Тонкие линии света играли в ожерее черных волос девушки, и казалось, она вот-вот исчезнет вместе с этикеткой мира, что прижалась к ней столь близко.
Не зная, куда деваться от его дерзкого, сверлящего взгляда, Памела принялась нервно передвигать столовые приборы, расставленные перед ней.
— Ты раньше не была такой, Памела. Насколько я помню, ты всегда была рада поделиться своими чувствами. Насколько я помню, ты призналась мне в любви уже через неделю после нашего первого свидания.
Стрела снова попала в цель и жестоко пронзила ее несчастное, измученное сердце. Она застыла с ножом в руке и так крепко сжала ручку, что ее кулак побелел. Потом опустила глаза и уставилась на льняную скатерть, пытаясь спрятать под длинными ресницами затопившие ее глаза слезы.
— Я была молодой и глупой, — с трудом выговорила она. — И главная моя ошибка была в том, что я приняла мимолетные, неглубокие и несерьезные отношения за прочные и реальные. Но это было от того, что я просто не знала ничего лучшего. Это было любовное увлечение школьницы.
— Я бы сказал, любовное увлечение с последствиями, — добавил он. — К тому же тебе было двадцать два, и ты давно вышла из школьного возраста.
К счастью, очередное появление официанта с их первыми блюдами избавило ее от необходимости искать ответ на его слова. Она видела, как перед ней появилась тарелка с дымящимся супом, и безразлично уставилась на нее, не в силах даже прикоснуться к ложке.
— Не бойся, суп не отравлен, — мягко пошутил Даниэл. — Должен заметить, он даже довольно вкусный. Искренне советую попробовать.
Она нехотя взяла в руку ложку и лениво поводила ею по тарелке. Несмотря на то, что суп источал аппетитный аромат, у нее не было ни малейшего желания даже попробовать его.
— Он знает о нас с тобой?
Его резкий голос заставил ее вздрогнуть. Она выронила ложку, и светло-зеленая жижа выплеснулась на белоснежную скатерть. Застывшим взглядом Памела уставилась на растекающееся пятно.
— Памела?! — В одном этом слове слышались и упрек, и порицание, и побуждение. Даниэл хорошо знал, что она его слышала, и не собирался позволить ей уйти от ответа.
Она медленно подняла на него глаза.
— Он? — уклончиво спросила она. — Кто он?
— Прошу тебя, не устраивай спектакль, — сказал он, пытаясь сдержать раздражение. — Ты хорошо знаешь, о ком я говорю. О твоем расчудесном Эрике. Он знает о том, что когда-то было между нами?
— Нет, — почти беззвучно проговорила она и громче добавила: — Я ни о чем ему не рассказывала.
Глаза Даниэла были похожи на чистые горные озера, в которых отражались мерцающие огоньки свеч, стоящих на середине стола.
