Автор
В темноте комнаты казалось, словно весь мир сжался до одного кристально чистого шрама на белом одеянии невидимой ночи. Тонкие линии света играли в ожерее черных волос девушки, и казалось, она вот-вот исчезнет вместе с этикеткой мира, что прижалась к ней столь близко.
Она неловко потопталась, потом резко повернулась и… наткнулась на Даниэла.
— Ой, прости… Я…
— Ты знаешь, как долго я мечтал, чтобы ты вернулась в мою спальню, Цыпленок Мел? — Его голос был мягким и хриплым и обволакивал ее словно теплый дым, дурманя, возбуждая чувственность. — Сколько ночей, перед тем как заснуть, я закрывал глаза и представлял себе, что ты рядом, что стоит мне протянуть руку… Знаешь ли ты, что если я попытаюсь прикоснуться к тебе…
— Не нужно, Даниэл! — взмолилась она. — Прошу тебя…
Если этот завораживающий голос проникнет в ее сознание, она пропала.
Он стоял так близко, что она могла чувствовать его дыхание, тепло его сильного тела. У нее невыносимо кружилась голова от незабываемого запаха его тела и знакомого лосьона.
Она отчаянно обвела глазами комнату в поисках чего-нибудь, что помогло бы ей отвлечься. Наконец на подоконнике заметила маленький, покрашенный в серебряный цвет кубок, — дешевый и потускневший от времени.
— Трофей школьного турнира! — воскликнула она, бросилась к окну и взяла кубок в руки. — Невероятно! Ты все эти годы хранил его!
— Конечно.
Она надеялась, что сбежала от него, но не тут-то было. Он последовал за ней и теперь стоял еще ближе, чем раньше. Его будоражащее присутствие снова окружило ее, желание требовательно пульсировало в крови, опьяняя, затуманивая разум.
— Я храню его, чтобы помнить, с чего все началось, кем я был и откуда пришел.
Он протянул руку и осторожно взял у нее кубок.
— Скажи, разве я хоть раз отблагодарил тебя за то, что ты однажды сделала для меня?
На лице Памелы вспыхнула улыбка, но тут же погасла, как свет мерцающей неоновой рекламы.
— Ты имеешь в виду — кроме того приглашения в бар? Кажется, ты ненавязчиво бросил мне: «спасибо, малышка». А еще ты потеребил мои волосы перед тем, как умчаться на теннисный корт.
Кривая усмешка скользнула по его губам.
— В те дни я был самовлюбленным и неблагодарным парнем. Но теперь я готов искупить свою вину.
Серебряный кубок описал в воздухе дугу и приземлился на кровати, а рука Даниэла обхватила застывшую руку Памелы.
— Я хочу отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня в тот день.
Он медленно поднес ее руку к губам, и с дрожью в сердце Памела почувствовала теплое прикосновение его губ. Она хотела опустить глаза, но обжигающий взгляд Даниэла был устремлен на нее.
