Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
— Мы в порядке.
Вначале осторожно, будто я могу разбиться от прикосновений, Тимур погладил меня по руке. А потом упал на диван и изо всех сил стиснул в объятиях.
— Вы...
Я так много хотела сказать, только слова по-прежнему застревали в горле. Вместо них со слезами наружу рвалось неразборчивое бульканье. А ладони лихорадочно скользили по спине сына, по сильной, твердой руке Дениса, по его забрызганной кровью белой рубашке и колючим щекам.
— Он больше никому не причинит вреда. — Будто сломался, Денис тоже рухнул рядом.
Перетянул нас обоих к себе на колени. И сжал так крепко, что наконец поверилось...
Все закончилось. Теперь точно. Никто и никогда не сможет нам навредить.
Эпилог
Елена
Нормальные мужчины дарят избранницам кольца. А ненормальные — ювелирные магазины. Как-то так получилось, что мне достался ненормальный.
Вначале он, конечно, старался быть как все. Стоило нам с Тимом вернуться из чужого загородного дома в свою квартиру, Денис явился с цветами и кольцом. После четкого «нет» даже попытался надеть его мне на палец! А через пару дней исполнил номер на бис.
Но спустя неделю всю нормальность как ветром сдуло. Вместо кольца на стол легли документы — целая стопка бумажек, по которым выходило, что в мою собственность перешел один из крупнейших магазинов ювелирной сети Шахова. Со всем товаром, оборудованием и счетами в банках.
— Денис, может, тебе лекарства начать принимать?
Оба прошлых раза я прогнала его. Сейчас не смогла. Подошла к сидящему на стуле бедолаге.
— Не нужны мне никакие лекарства! Можно просто сказать «да», — глядя куда-то в сторону, зло ответил этот упрямец.
— Я не могу «просто». Мне от одного только слова «брак» плохо становится. К тому же Тиму нужно время. Он винит себя в случившемся. Дни напролет проводит в детской комнате. Плохо ест и ни с кем не разговаривает.
Я почти не лгала. Да, Тим действительно редко выходил. Ел тоже через раз. Но хотя бы разговаривал. Мой умный мальчик много спрашивал о Славе, о настоящем отце и о том, почему мы с Денисом расстались.
Иногда казалось, что сын придумал собственную психотерапию. Вместо бесконечного проживания вины и потери заполнял жизнь новой информацией.
Периодически под допрос попадала даже бабушка. К счастью, после операции она чувствовала себя хорошо. А возможность рассказать, что думает о Мисюрове, определенно действовала на мою маму лучше любых лекарств.
— Вот свадьба его и отвлечет.
