Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Они тебе не помогают! Мы два обследования в разных клиниках прошли! Кисты с каждым месяцем становятся только больше!
— Дочь... Дочь... — Мама, как всегда, попыталась меня успокоить. — Ну, может, эти, новые, помогут.
— А причину, почему отказали в плановой операции, тебе сообщили?
Ни о каких таблетках я и слушать не хотела. За два года мама перепробовала их столько, что научную диссертацию можно было на основании ее опыта защитить.
— У нас в районе какая-то клиника закрылась... Врач говорил название, но я забыла, — вздохнула мама.
— Денег хотят? Взятку?
Голова от напряжения начала болеть так сильно, что пришлось распустить волосы.
— Лен, ну что ты сразу о плохом?! У них там сейчас молодых много. Некоторым еще рожать и рожать. Не то что мне!
— Сумму озвучивали? Намекали хоть на что-то?
Я даже не вникала в мамины объяснения. Ясно было и так. Какому-то врачу дали понять, из какой мама семьи, и все «прекрасное» в нашей медицине поперло наружу.
— Дочка! — Теперь уже мама обняла меня. — Какие намеки? О чем ты? По мне разве не видно, какая я богачка? Пенсия как у всех. И зарплата копеечная. Никто ни на что не намекал.
— Конечно...
Так и хотелось поспорить. Но я не стала. Уж мама точно была не виновата в том, что ее здоровье для системы ничего не значило.
— Хорошо все будет. — Теплая сухонькая рука коснулась моего лба и медленно стекла по щеке вниз. — Таблетки помогут. Ничего со мной не случится.
— Мам, я найду деньги. На частную клинику. Не нужно больше экспериментов над собой.
— Даже и не думай! — Мама снова погладила. — Никаких долгов, кредитов или еще чего нам не нужно. Тим скоро от папки из Англии вернется, и так затрат хватит. Новый учебный год. Одежда, обувь, книги всякие. Третий класс — это не шутки.
— Значит у отца его попрошу... У Славы.
Я закрыла глаза и попробовала дышать медленнее, чтобы хоть немного снизить тревогу.
— Лена, я скорее на паперть милостыню собирать пойду, но не позволю тебе унижаться перед этой сволочью! — В голосе мамы зазвенела сталь.
— Ты сгущаешь краски. Всё не так плохо.
Я почти не врала. За четыре года после развода настолько смирилась с условиями, которые выдвинул Слава, что сейчас уже и не чувствовала никаких ограничений.
Просто ничего не хотела.
