Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Уверена, у тебя есть возможность как-то нажать на Славу.
— Ты учла, что стоимость такой услуги намного превышает размер твоего вознаграждения?
Даже обсуждать не хотелось. Ни саму услугу, ни то, что предстояло спасти сына Мисюрова.
— Да... — Елена еще сильнее сжала пальцы. Добела. — Я могу вернуть аванс. К сожалению, не сразу. Через пару месяцев. И готова сняться в любой рекламе. Все, что захочет ваш пиарщик. Без ограничений.
— Он уже не захочет...
Я вспомнил фото в кружевах. Скромное, приличное, совсем не такое, как планировал снять Паша.
— Тогда не знаю, чем еще могу оплатить твою помощь.
Взгляд голубых глаз изменился. И следа не осталось от тревоги, которая сквозила в нем в начале разговора. На бледном лице появился едва заметный румянец. А пальцы наконец перестали мучить друг друга.
Елена была почти такой же, как в нашу первую встречу. Испуганной, но гордой. Без грамма косметики, но самой красивой. От такой меня и повело. Раскатало как о бетонную стену... на годы.
— Твои условия изменились, тогда я тоже меняю свои.
Решение возникло внезапно. Возможно, еще вчера я проклял бы за него самого себя, записался бы к психиатру. А сейчас не хотел иначе.
Нужно было закрыть проклятый гештальт. Клином выбить свой собственный клин на этой женщине. Избавиться от долбаного наваждения.
Грязно, подло. Не имело значения как.
— Так ты поможешь? — Елена смотрела, не моргая.
— Разве можно отказать княжне Абашевой? Помогу. В обмен на твое тело. Ничего нового, в отличие от прошлого раза.
Словно я ударил ее наотмашь, Елена плотно сжала губы.
Я ожидал чего угодно. Готов был поставить на кон часть своего состояния, что сейчас она поднимется и уйдет. В этот раз навсегда.
Прежняя Елена плюнула бы мне в лицо. Но эта...
Скользнув руками за спину, она беззвучно расстегнула платье. Спустила его с плеч, оголив высокую, обтянутую кружевом грудь. И спокойно, с обреченностью святой уточнила:
— Можно я закрою дверь? На замок.
Глава 13
Елена
Наверное, я заранее знала, что именно так все и повернется.
Несмотря на обиды и годы разлуки, наши с ним алгоритмы работали без сбоя. Вначале нас всегда опутывали холод, осторожность и недоверие. Словно паутина. А потом мы окунались в близость, как в омут с головой.
Существовала лишь одна поправка — в девятнадцать броситься в этот омут было легче. Ничто не держало.
