Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Он вполне мог воспользоваться той же упаковкой, которой пользовался с прежней любовницей. Но от вида, как Денис расстегивает ширинку и спускает белье, все слова благодарности застряли в горле.
— Обычно я предпочитаю начинать с минета, но с тобой мы пока пропустим этот пункт.
Сильные ладони скользнули по налитому члену с крупной головкой. Раскатали латекс. Неспешно. До самого основания.
И Денис жестом позвал меня ближе.
— Садись сверху, — приказал он. — Хочу видеть, чему ты научилась за эти годы.
— Вряд ли смогу тебя чем-то удивить, — кое-как шепотом произнесла я.
Казалось, дальше все будет просто. Пара движений. Одно тугое скольжение. И несколько минут забытья.
Муж не раз заставлял впускать его вот так, без подготовки, без желания, насильно. Рано или поздно все заканчивалось. И слова, и звуки, и ощущения.
А после и забывалось.
До следующего раза.
Со временем я даже перестала чувствовать себя изнасилованной. Это была моя жизнь. Мой секс. Моя проклятая холодность, которая не позволяла получать удовольствие или проявлять инициативу.
Мне не хотелось. Никогда. Никак. Я была самым бесчувственным бревном, которое когда-либо трахал Вячеслав Мисюров. Настолько скучная, что, разочаровавшись окончательно, он отпустил меня на все четыре стороны. Дал развод.
С Денисом тоже нужно было лишь ... потерпеть.
— Я жду! — Он требовательно похлопал себя по ноге и взглядом указал на член.
— Прости. — Я очнулась. Поставила правое колено на диван.
— Ниже!
В отличие от меня, Денис не стал придумывать себе никаких табу на прикосновения. Стоило оказаться сверху, как он сам обхватил мои ягодицы. Сжал их. И с настойчивостью тарана потянул вниз. На себя.
— Да...
До безумия хотелось отказаться. Одеться. Сбежать.
В груди что-то рвалось. На ошметки. До боли.
Все было слишком неправильно, непривычно, дико.
Но я не позволила себе даже дрогнуть. Закрыв глаза, чтобы невозможно было прочесть эмоции, опустилась ниже.
До боли закусила щеку, когда головка коснулась нежной плоти.
Не всхлипнула, не вскрикнула, когда Денис насадил меня глубже. Медленно, миллиметр за миллиметром протолкнулся до самого конца.
— Княжна, в тебе сухо, как в пустыне.
Я почти не слышала этих его слов. Не понимала, что еще от меня нужно.
