Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Со мной всё в порядке!
Одеяло упало на кровать, и я все же поднялась. На нетвердых ногах дошла до высокого кресла в углу. Подхватила свою одежду и начала одеваться.
Конечно, лучше было бы не спешить, а присоединиться к Денису. Наверняка он именно для этого не закрыл дверь.
Несколько минут под душем смыли бы остатки сна и запахи. После безумной ночной акробатики мышцы умоляли о легком массаже теплыми струями.
Но я так и не смогла решиться сделать несколько шагов. Вряд ли мы бы ограничились лишь душем. Денис, скорее всего, да.
Подушечки пальцев горели — так хотелось снова коснуться его кожи. Губы саднило — так хотелось поцеловать. Самообладание, которым я очень гордилась и которое много раз спасало со Славой, испарилось за несколько ярких оргазмов.
Стыдно было за себя такую. Страшно от того, как быстро снова впадаю в зависимость от этого мужчины. Словно всю жизнь была не фригидной, не холодной, а наоборот — слабой на передок.
Даже воспоминания о том, как все закончилось в прошлый раз, не справлялись с ролью противоядия. Кусая щеку, чтобы не застонать от трения одежды, я поглядывала в сторону ванной. Упаковывала себя в чулки и платье, но будто ждала, надеялась…
— Мой водитель тебя отвезет.
Денис вышел из душа, как раз когда я пыталась вызвать себе такси.
— Не нужно. Доберусь сама. — Не стала искушать себя и поднимать на него взгляд.
— Доберешься.
— Мы договаривались о ночах. Не о днях.
— Это всего лишь машина. Ты же не на мне поедешь. — В голосе Дениса послышалось раздражение.
— А если я не хочу?
Взгляд остановился на сумочке. Из нее, будто флаг на поверженной крепости, торчал бархатный футляр. Внутри лежало колье и серьги.
Когда ночью мы устали цепляться за драгоценности, я сама сложила всё в коробку.
— А я не хочу, чтобы ты садилась в машину к какому-нибудь уроду, который будет лихачить или трахать тебя глазами на каждой остановке, — с еще большим раздражением выдал Денис.
— Ты... ты что, ревнуешь?
Его слова стали такой неожиданностью, что я икнула и чуть не рухнула в ближайшее кресло.
