Автор
Среди брошенных домов и разрушенных улиц Артем привычным движением поднимается на свой этаж. Внезапно он замечает окна соседа, мерцание которых напоминает о жизни — единственном свете в этом безжизненном городе. Ваше прикосновение к звонку вырывает тебя из состояния апатии, внедряясь прямо в сердце этих холодных стен и отраженного света....
Связь плохая, но мне все-таки удается прогрузить и найти на карте эти гр*баные коллективные сады. Раздражённо бросаю телефон на столик, окидываю взглядом поверхности, пытаясь найти свою стопку. Ах да, она же в кусты улетела! Злюсь еще больше, и отправляюсь на поиски, мысленно представляя, как сворачивают чью-то нежную шейку.
— Ну что, сынок? Во, деваха, да? — показывает большой палец, открыто насмехаясь и припоминая мою коронную фразу.
— Кто воспитывал, — огрызаюсь в ответ, еле сдерживая порыв, прямо сейчас рвануть в этот ср*ный Овощевод и выпороть ее.
— Не нарывайся.
— Даже не думал.
Сижу на качелях, делаю вид, что смотрю в телефон, а сам наблюдаю за девками. Хороши! Что одна, что вторая.
Помятые, чумазые, притихшие. Машка в теплице засела, а моя над грядкой стоит поматываясь. Что, плохо? А нечего шампанское с мартини мешать, да ещё в таких количествах!
Тинка, похоже, уже все на свете прокляла, ковыряясь тяпкой в земле. С несчастным видом без энтузиазма рыхлит землю, бубнит себе под нос что-то, раздражённо отгоняя мошкару.
То и дело ловлю ее разнесчастные взгляды. Она настолько нелепо смотрится посреди огорода, что еле сдерживаю улыбку, по-прежнему сурово хмурясь.
Вчерашняя злость из-за ее поступка улеглась, оставив после себя лишь иронию. До чего же она чудная. Вроде строит из себя царицу египетскую, а на деле ещё как ребенок.
Машка явно подцепила ветрянку, хотя надеется на аллергию. Наивная. Тинито смеётся, прикалывается над ней. Тоже наивная. Посмотрим, дорогая моя, что с тобой через пару недель будет.
Семенова всё-таки задаёт вопрос относительно моего приезда. Я молчу. Мне интересно, что скажет Кристина своей подруге. Какую версию моего появления выдаст. Чуть замявшись, она раскрывает правду. Впервые с момента нашей женитьбы она признается в этом открыто.
Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Бросаю в ее сторону быстрый взгляд. Она сидит, чуть смущённо улыбается. Сердце пропускает удар от выражения ее глаз. В них проскакивает что-то новое, тёплое. С трудом беру себя в руки, успокаиваюсь, боясь напридумывать того, чего нет.
Остаток дороги молчу, погрузившись в свои мысли. Как же хочется знать, что для неё наша семейная жизнь значит столько же, сколько и для меня.
Я не наивный дурак, верящий в сказки.
