Автор
Среди брошенных домов и разрушенных улиц Артем привычным движением поднимается на свой этаж. Внезапно он замечает окна соседа, мерцание которых напоминает о жизни — единственном свете в этом безжизненном городе. Ваше прикосновение к звонку вырывает тебя из состояния апатии, внедряясь прямо в сердце этих холодных стен и отраженного света....
Так что смотри сама, решай сама, это твоя жизнь. И предупреждаю сразу, не приходи ко мне за дополнительными средствами. Не дам больше не копейки. Учись экономить, планировать расходы, контролировать свой бюджет.
— Что тут контролировать, если в распоряжении всего двадцать тысяч? — воскликнула я, всплеснув руками.
— Сократишь свои рестораны, клубы, солярии и маникюры. Будешь коротать вечера с книгой, — он явно надо мной глумился, — перед тем как идти в магазин — список будешь писать, что купить.
Если бы это не был мой отец, чей авторитет для меня непререкаем, я бы уже скандалила изо всех сил, борясь с несправедливостью. А с ним этот номер не пройдет, все бесполезно. Решение принято, и он не отступит.
Катастрофа.
* * *Выходила от отца я в состоянии зомби, до сих пор не в силах поверить в происходящее.
Двадцать. Тысяч. Рублей. Это же просто издевательство какое-то! Ни в магазин нормально не сходить, ни в салоне не посидеть. Ничего.
Перед глазами всплыл образ туфлей. Проклятье, ну почему я не купила их вчера, когда у меня был безлимитный тариф? Почему? И платье новое хотела, и телефончик. Почему я вчера забыла кошелек? Знала бы, что сегодня окажусь в такой клоаке, вчера бы потратила много-много тысяч, скупая все, до чего смогла бы дотянуться!
Хотелось выть от отчаяния и стучаться головой об руль.
День прошел ужасно. Вся на эмоциях я поехала в центр города, мечтая перекусить в каком-нибудь кафе, так сказать, заесть печаль. Да вот только потом вспомнила, что те кафе, к которым я привыкла, мне теперь не по карману. Засада. Стиснув зубы, проехала мимо бутика, на витрине которого красовались туфли, которые могли бы быть моими, но теперь уже не станут.
Вне себя от злости отправилась домой, отключила телефон, чтобы никто не беспокоил и, наскоро перекусив, устроилась в огромном кресле перед телевизором, пытаясь найти выход из этого ужасного положения.
В том, что отец не шутит, я не сомневалась. Похоже, в этот раз он серьезно решил меня переделать. В таких условиях хочешь — не хочешь, а работать пойдешь, не подыхать же с голоду.
