– Не играй больше. Не надо, – тихо сказал он, – просто ответь правду.
Словно нож в сердце прихoдит понимание того, что он и так всю эту правду знает, просто дает мне шанс признаться во всем самой, произнести вслух то, что я творила.
– Тём, – чуть слышно, на выдохе издаю то ли стон, то ли шепот.
– Просто скажи, Γрадов врал?
– Артем, пожалуйста, - умоляю его, хотя сама не понимаю о чем.
– Врал?
Мне не хватает воздуха, не хватает сил, кажется, будто все вокруг покрывается мраком, и темные стены снова начинают сжиматься, давить на меня.
Зорин по-прежнему смотрит на меня, не отрываясь, и я ничего не могу прочитать в этом взгляде. Полный блок. От меня. Впервые за все время нашего знакомства. Εсли он любил, то не скрывал, если смеялся, то искренне, если злился, то искры в стороны летели. И мне стало страшно оттого, что и ненавидеть он будет так же, от души, без компромиссов. И равнодушие его будет искренним, без наигранности.
– Я... Мне... Он....
– Кристин, ещё раз спрошу, и, пожалуйста, ответь, хоть на этот раз, откинув свои порывы.
Градов врал?
Я шла ко дну, глядя ему в глаза. Наконец, чуть слышно, едва шевеля губами, выдавила из себя измученное:
– Нет.
Артем вместо ответа лишь кивнул, и ни один мускул на его лице не дрогнул, а я почувствовала, как меня скручивает от ужаса происходящего. Не удержавшись, прижала руку к губам, вцепившись зубами в кожу. Боялась, что не выдержу этого равнодушного взгляда, что начну скулить, выть от тоски, от невозможности что-то исправить, от запоздалого раскаяния.
Почему??? Почему я не рассказала ему все сама, когда была возможность??? Как могла все довести до такого абсурда??? Ведь знала, чтo уже все всерьез, что люблю его больше жизни, что привязалась так, что если отдирать, то только на живую, с мясом! Почему я не сделала ничего, чтобы предотвратить такой финал, вместо этого трусливо спрятав голову в песок??? Три миллиона почему и ни одного ответа, а напротив сидит он, спокойный до невозможности.
И только чуть подрагивающие руки выдают то, что ему нелегко.
Лучше бы орал, закатил скандал, устроил мне разнос, такой чтоб сам ад показался мне ласковым курортом. Пусть бы тряс как тупую куклу, отвесил оплеуху. Что угодно, но только не так. Умоляю.
– Ну, прости меня, пожалуйста, - не удерҗавшись, бросилась к нему, лбом уткнулась в плечо, руками обвила шею, прижимая к себе так крепко, насколько могла, чувствуя, что ещё немного и сойду с ума от боли.
