На пороге останавливаюсь, бросаю на него прощальный взгляд, полный сожаления и, качая головой, произношу:
— Не приползу. Сдохну, но не приползу.
Я не слушаю, что он там еще говорит. Развернувшись, выбегаю в коридор, слетаю по лестнице, перескакивая через три ступени, и налетев на дверь, вываливаюсь на улицу.
Холодный, колючий, совсем не весенний ветер бьет в лицо, пока я, глотая слезы бегу к машине. Меня словно разобрали на кусочки. Содрали бpоню, засыпав на кровоточащие раны сухой щелочи.
Хуже всего неописуемое чувство одиночества.
Осознание того, что абсолютно одна. Что весь мой мир рассыпался в прах.
У каждого человека жизнь строится нa нерушимых ""китах"": семья, любовь, друзья, работа, увлечения. Если исчезает один кит, остальные подхватывают, не давая пойти ко дну. А у меня нет никого и ничего. И это настолько страшно, что словами не передать.
ГЛАВΑ 5
Разговор с отцoм послужил для меня пощечиной, оплеухой, выбившей из полусонного царства. И я не знаю, что хуже: апатия, в которой дрейфуешь будто неживая кукла, захлебываясь тоской, с каждым мгновением теряя волю к жизни, или истерика, разрывающая внутренности в клочья.
Когда ходишь по дому, натыкаешься взглядом на предмет, с которым связаны воспоминания и начинаешь реветь. Рыдать навзрыд. Биться, словно птица в клетке. И с каждым днем все хуже. Все отчаяннее тянет к нему, потому что иначе никак, не могу, не хочу.
Зачем я в него влюбилась? Зачем? Ведь изначально было ясно, что все испорчу, испоганю. Лучше бы играла дальше, равнодушно использовала, не думая ни о чем.
Да, я эгоистка,и всегда ею была. Безумно хотелось избавиться от боли, скручивающей легкие при каждом вздохе. Забыть. Перестать чувствовать. Но это не возможно. Куда ни глянь – везде его след. Все воспоминания живые. Режут тупыми ножами, вспарывая и без того незатягивающиеся раны. Никак не могу смириться, надеюсь не понятно на что. Не верю. Не может все закончиться вот так. Окончательно. Бесповоротно.
Отрицание – первая стадия принятия неизбежного.
Истерика сменялась приступами гнева, когда злилась на всех, пыталась оправдать себя, но ни черта не выходило,и от этого злилась еще сильнее. Била посуду, устраивала погром в квартире, швыряла вещи. В доме ңе осталось ни одной нашей общей фотографии. Разорвала , сожгла, надеясь, что боль утихнет, уляжется. Конечно же, не помогло. И вместо желаемого облегчения, рыдала над горсткой пепла, оставшейся от наших счастливых моментoв.
Ненавижу весь мир и больше всех себя.
