Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Наш маленький Париж. Ненаписанные воспоминания» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Иванович Лихоносов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ставни так закрыты. Лампадка горит.
Толстопят склонил голову, давил в себе чувство. Так не хотел он всегда, чтоб прошлое возвращалось, но теперь его возвращала простая казачка Федосья. Лисевицкий онемел от чудес: перед ним старуха, которая обмывала Корнилова! Это все равно что найти рукопись Цицерона.
— Воды налили, раздели его. Он весь в крови, повыпачкано тут и тут, и пазуха в крови. Мы его обмыли хорошенько, повытирали. Белье принесли, часы золотые и кинжал золотой. Надели на него все.
— И кровь была? — не верил Лисевицкий.
— А похож на русского?
— Невысокого росточку, скуластый.
— Вам сказали, что это генерал Корнилов? — допрашивал Лисевицкий.
— Сказали. Нам в хате сказали: «Знаете, женщины, вот вы моете генерала Корнилова, а кто из вас пар из рота выпустит, пока мы уйдем из станицы, то вас расстреляем за это. Никто нигде!» Привели нас с винтовкою до хаты и сказали: «Вот так шобы. Все! Ни от кого не слыхали, и никто не знает!» Вот истинная правда. Це на моих глазах, на моих руках.
— Куда ж его повезли?
— Дорогою вперед поехали. Выкопали в немецкой колонии яму, закидали и конями затоптали.
Лисевицкий, знаток гражданской войны, не унимался:
— А когда в городе потом труп таскали, это он был?
— Солдата бедного якогось. Конь же тягал. Я могу перекреститься. Вот. Это законный Корнилов, а то солдат.
— И никто не знал, где закопали?
Толстопят повел губами. Двадцать пять высших офицеров получили на руки чертеж-карту захоронения белого вождя — с тем чтобы кто-то (пусть последний) вернулся когда-нибудь и указал место. Они все уже умерли в эмиграции.
— А в чьей хате обмывали?
— Сейчас скажу. Она и сейчас стоит. Ой, забыла. Ну нехай!
— Так никто и не узнал?
— А кто ж узнает, если из рота не выпустишь?
— Сколько лет молчали?
— Та года два. «Кума,— говорю,— смотри ж, шоб мы были правы». Нас с винтовками вели и сказали: «Если вы выпустите пар из рота, вот этой винтовкой вас...» Вот. Я старуха, брехать не буду. Так было, чего ж?
— Какая потрясающая у нас история! — воскликнул Лисевицкий, привстал и обнял Федосью: — Вы историческая личность. А это...— Лисевицкий подумал уже было сказать все по правде, но я мигнул.— А это... профессора мединститута, они на пенсии.
— А-а... Я ничем не болею.
— Жизнь ваша такая тяжелая,— сказал Лисевицкий.
— Не. Я хозяйка была хорошая. Я и в колхозе была передовичка.
И надолго замолчала.
Великая печаль паутинкой приспустилась к Бурсаку.
