Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
– И так целый день. То одна, то вторая, потом бегу к Марине. Сару только отпустила перед твоим приездом.
Тарелка с едой уже на столе, но я должен завершить миссию с одним ребенком. Пока качаю Таню, подхожу к Саше и наклоняюсь.
– Иди, полежи пока, отдохни, – шепчу на ухо, задевая губами ее кожу.
Саша прижимается ко мне щекой, замирает так на несколько секунд, и я даю ей почувствовать, что мое плечо всегда рядом.
– Иди, отдохни, – шепчу Саше. – Таня уснула.
Отстраняется, слушается. Я укладываю дочку, приглушаю свет.
– Может, ты со мной полежишь? – Саша тоже шепчет, чтобы никого не разбудить, а я хочу, чтобы она отдохнула от всего.
– Давай лучше, пока все спят, схожу в душ, чтобы потом помочь тебе. – Саша прикрывает глаза и кивает.
Прохладные капли воды, бьют по коже. Остужают и успокаивают. Тут не одну няню надо, а три, чтобы позволить себе хоть немного отдыха.
Но Саша не отдыхает, замечаю в отражении, как заходит в душевую, что-то там снимает.
Оборачиваюсь. Пересекаемся взглядами.
Но чтобы не давать лишнюю волю фантазиям, снова отворачиваюсь и включаю воду еще прохладней.
В отражении стекла только вижу, как уходит.
Выключаю воду, быстро вытираюсь, надеваю домашнюю одежду и выхожу. Саша не отдыхает.
Стоит перед окном, упираясь в подоконник ладонями, и смотрит на улицу. Как будто что-то не так, но уловить намек не могу.
– Посидишь со мной? – захожу с другой стороны. – Пока я поужинаю?
– Я не красивая стала, да?
– Нет, – отвечаю и тут же понимаю, что не так сказал, – то есть не стала. Блин, короче, что случилось?
– Ты на меня не смотришь, не обнимаешь.
– Смотрю и обнимаю, – тут же обхватываю ее руками и сжимаю. Зарываюсь носом в волосы, собранные высоко вверху, чтобы не мешали. Кое-где беспорядочно по-домашнему торчат. Веду ниже, целую заднюю сторону, по плечу.
– Когда я сказала.
Недовольно отвечает, но выгибается мне навстречу.
Выдыхаю, пропускаю мимо себя буйство послеродовых гормонов.
– Я думал, ты устала и тебе нельзя.
– Я устала и мне нельзя, но я хочу.
– Я не понимаю тебя, Саш. Так можно или нельзя? А если можно, то, что можно, а что нельзя?
– Домбровский, не тупи.
Да нормально же все было, что вдруг накатило на нее.
