Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Мне нельзя… но я хочу… Мы вообще об одном и том же думаем или нет? Лучше бы список дала, что “можно”, а что “нельзя” и красным обвела, что “надо обязательно”.
Я сильнее ее обнимаю, жарче целую, глажу там, где бы можно.
Детский писк и мы оба тормозим.
Саша резко берет мои руки, убирает с себя. Опять что-то не так делаю.
– Иди, ешь. – Кивает мне на стол, сама проверяет дочек.
Если сейчас не погасить эту ее злость, то получится такой себе вечер.
Аня только пискнула, но спала дальше. Поэтому тяну Сашу за руку за собой.
Входную дверь на замок, Сашу затягиваю в ее влажную и парную душевую. Саня делает вид, что злиться, немного сопротивляется, но слушается. Свет не включаю, но оставляю небольшую щелку, чтобы услышать, если кто-то из малышек проснется.
Прижимаю свою девочку, нахожу в темноте ее губы и целую. Сдается тут же. Нельзя же, но остановиться уже нереально. С ней всегда так. Держишься-держишься, но если уже сошел с колеи, то понеслось.
– Я люблю тебя, – шепчу ей в губы.
Саша в ответ не молчит, но губы растягиваются, я знаю, что она улыбается. И я знаю, как для нее важно это слышать.
– И ты очень красивая. И сексуальная. Чтобы ты там себе не придумала.
Веду рукой по ее бедру, под халатиком Саня дрожит вся. Не отталкивает. Я тяну поясок халата, развязываю узел."
"– Если что-то сделаю не так или больно, останови, – шепчу в губы, в ответ кивает головой.
Оставляю ее без халатика, но прощупал уже, что на ней бюстгальтер, трусики и бандаж на животе.
Чтобы ничему не повредить, трогаю только оголенные участки кожи. Дрожит выдыхая. Значит, я все правильно делаю. Плечи, шея, губы, руки. Кажется, что все стратегические места под запретом, но я специально влажно ее целую в самые, казалось бы “неэрогенные зоны”, чтобы еще больше усилить ее ощущения. А темнота скрадывает ее загоны по фигуре.
Не отталкивает, стягивает мне волосы, выгибается и тихо постанывает.
Все правильно, значит, делаю.
– Я сделаю все, что ты хочешь, но ты должна мне сказать, что и как. – Саша выдыхает. Я упираюсь руками в стену за ее спиной и нависаю над ней. Жду. Она ведь, что-то уже знает, что ей надо. – Если я буду делать то, что хочу я, то могу тебе навредить, поэтому говори.
Саша кладет руки мне на плечи, и подталкивает, чтобы опустился перед ней на колени. Не отпускает. Сжимает крепче пальцы и тянет к себе.
Через полчаса я наконец добираюсь до остывшего ужина.
