Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Саша права, я и ей больно сделал и им сделаю, если придется снова выбирать. А с моей работой – еще как придется.
Я не представляю, как другие с детьми. Валера вообще один воспитывал. Егор…
– Кто еще знает?
Онежа, конечно, значит и Егор. Валера? Рома?
Саша молчит.
Твою мать."
"– И что? Никто не собирался мне говорить?
– Я попросила не говорить.
– Очень взрослое и грамотное решение.
– Уж конечно, взрослые только ты у нас умеешь принимать. Ты сам говорил, что не хочешь детей, тем более дочку. А у меня три. С чего бы что-то должно поменяться? – Сжимается и снова выгибается.
Я сжимаюсь с ней. Даже не думал, что вот так буду чувствовать и переживать чью-то боль. Как свою.
Беременность же не зря длится девять месяцев, отцу надо осознать и привыкнуть к тому, что у него будет ребенок. Мне никто не дал этого времени.
Трое. Трое, бл… Как так?
– Ты говорила, что сдавала анализы и не было беременности.
– Если тебе проще думать, что это не твои, то думай так. – Разворачивается и кричит на меня. – Я доказывать ничего не буду.
Как не понял сразу? Надо было открыть эти документы, когда были у меня. Правильный к херам.
Я не могу это принять, свыкнуться. Мне нужны факты, доказательства. Да ни хрена мне не надо. Я знаю, что Саша не врет мне. Никогда не врала. Даже, когда была такая возможность.
Три девочки… Это мне за кого так карма прилетела?
Я вспоминаю, как встретились у Егора. Саша с животом была, я с Викой. Представляю, что Саша подумала. Понимаю теперь ее реакцию. Она беременна тройней, от меня, а я с другой приехал.
Саша не будет все равно сейчас слушать никакие объяснения. Лучше потом, спокойно обо всем.
Она снова сжимается от боли. Я не знаю, что будет дальше и как. Но раз она приняла такое решение и оставила их, значит, в этом есть смысл.
Я сжимаю ее руку. Она хоть и вырывается, но сдается и сжимает мою в ответ.
– Больно как, – поджимает губы и тихо скулит.
Мы почти приехали.
Через пару минут торможу наконец перед дверями клиники. Нет времени искать место на парковке. Оббегаю машину, там у входа нас уже ждут.
Я помогаю Саше, беру на руки, отец и пара сотрудников уже с каталкой.
– Мне так больно, – шепчет мне в шею, – и страшно.
Я несу Сашу им навстречу.
– Если я рядом, все будет хорошо, – целую ее в висок. – Слушай врачей.
Опускаю на каталку.
– Александра, правильно? – спрашивает отец, ощупывает тут же живот.
– Да, – я пожимаю отцу руку, здороваюсь.
Он ловит мой взгляд. Знаю, какой вопрос у него вертится.
