Автор
В ночной севере город внезапно оживает: светлые вывески надежды на душистую выпечку необычного магазина «Плюшка и Ватрушка» привлекают Ивана. Он стойко стоит у обочины, а затем решается войти в странную кондитерскую, где ожидает его тайна и загадка. Встреча с Давидом, который требует немедленного прибытия к месту, лишь усиливает необычность этой ночи....
Но я не могу его нормально воспринимать после рассказанной ранее истории, когда он бросил маленькую Сашку посреди площади.
— Спасибо, спасибо, Олег Борисович! Рад вас видеть, — произносит Варламов, пожимая руку мужчине. — Разрешите представить: мой университетский друг — Иван Северов.
Олег Борисович медлит, поджимает губы в тонкую линию. Руку для приветствия не подаёт, и я понимаю, что в его лице теряю важного союзника. Поведение пренебрежительное, пропитанное неприязнью. С чего бы? Впрочем, долго убиваться не получается.
Всё равно вашу дочь себе заберу.
К нам тут же подходит Ирина и просит садиться за стол. Неловкий момент знакомства достаточно легко и быстро сглаживается.
Я занимаю место примерно напротив Сашки. Беспрепятственно её разглядываю, почти не прикасаясь к еде. Она немного изменилась, похудела. Скованнее стала. Где та танцующая девушка, которая сводила с ума всех мужчин в радиусе километра, заставляя меня до одури ревновать?
Михаил Романович первым встает с места, чтобы сказать пожелание сыну.
Перевожу взгляд на Златовласку. Она сидит на стуле и пялится в тарелку, покрытая ярким заметным румянцем. Что-то тихо шепчет себе под нос. Сначала я думаю, что она читает молитву вместе с остальными, но потом угадываю короткую фразу: «
Не смотри! Не смотри!»"
"— обращенную ко мне.
Когда всё заканчивается, Златовласка шумно втягивает носом воздух, комкая в руке салфетку.
Дальше ничего необычного не происходит. Всё, как и везде. Разговоры, музыка, еда. Не скажешь даже, что компания подобралась своеобразная. Мне как убеждённому атеисту — вообще не понять кому они поклоняются и что несут в массы.
Чуть позже Давид, пользуясь тем, что часть гостей встает потанцевать, тянет меня за собой на веранду.
— Слушай, тебе может жвачку дать? Чтобы не спалили? — спрашиваю с иронией.
— Не спалят. Скажу, что это ты на меня дымил.
Мы громко ржём. Ничего больше не обсуждаем, хотя так и тянет спросить. Нужно держать себя в руках, терпеть. Я обязательно перехвачу Сашку и вытрясу из неё всё до единой капли.
