В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Из окон других домов нельзя было рассмотреть, что он делает, – на всех крылечках красовались высокие резные перила, да и дома стояли фронтом в одну сторону.
– Это зачем? – насторожился Махмуд.
Да, зачем? Я бы тоже хотела знать, что на этот раз придумал наш развесёлый затейник.
– Мы сейчас тебе будем задавать вопросы, – пояснил Аюб. – Если ответишь неправильно, мы сделаем тебе больно. Ты будешь кричать, твои бабы опять во двор выбегут…
– Слушай, скажи сначала, что хочешь! – возмутился Махмуд. – Ты что вообще о себе думаешь? Врываешься, как последний федерал, оружием размахиваешь…
– Федералы – твои кунаки, – криво ухмыльнулся Аюб.
– Какой такой Хасан? – Махмуд изобразил удивление. – В моём роду такого нет. О ком ты говоришь, я что-то не пойму…
– Не придуривайся! – зло сказал Аюб. – У меня постановление ГКО Маджлисуль Шура, Большая Восьмёрка держит это на контроле. Не отдашь Хасана, мы убьём всю твою семью.
– Да пошёл ты со своим ГКО… – презрительно скривился Махмуд. – Ты что о себе думаешь, сын ишака?
– Времени нет, – пожал плечами Аюб и вдруг, вскинув автомат, дал очередь в спину крайнего мужчины, стоявшего на аллее.
– Ах! – Мужчина рухнул на аллею и забился в предсмертной агонии.
– Каждое твоё «нет» будет означать ещё одну смерть, – спокойно сообщил Аюб. – Ну?
Люди на аллее стояли без движения секунды три, осмысливали произошедшее. Затем они, как по команде, развернулись и бросились на наших бойцов.
«Та-та-та» – негромко прошелестели автоматы наших бойцов – ещё три тела упали на аллею.
– Шакал!!! – коротко рыкнул Махмуд и, выставив перед собой руки, неуклюже прыгнул к Аюбу, собираясь вцепиться ему в горло.
– А-ааа!!! – дружно завопили женщины в домах. – Аоо-оооо!!!
– Прыгучий, гад. – Аюб небрежно пнул Махмуда в пах и ударом приклада сбил его на землю. – Отвечай, придурок!
Шапи как раз успел забить клин под последнюю дверь. В двери всех домов тотчас же начали стучать, они тряслись от ударов – люди рвались выскочить на улицу.
– Ты будешь говорить, сын осла? – буркнул Аюб, покосившись на калитку.
