В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Тебе мало?
– Ты ответишь… – трясущимися губами шептал посеревший от гнева Махмуд. – Ты ответишь… Ответишь…
Я выглянула на улицу. Там, как ни странно, никого не было. Шум, поднятый семейством Бекмурзаевых, наверняка был слышен далеко. Но люди, судя по всему, не спешили вмешиваться в дела главы администрации, работавшего на федералов. Кто-то, видимо, сообщил, что к Махмуду ввалились свои, а не федералы. Я опять закрыла калитку и подумала: если сейчас Махмуд не «расколется», нам придётся туговато. Ума не приложу, как можно будет сделать полный обыск всех домов, где сейчас бились в истерике раздавленные горем домочадцы! Разорвут ведь на части, голыми руками…
– Бензин, – Аюб кивнул в сторону навеса, под которым стояли машины.
Наши бойцы бросились к навесу. Вскоре они притащили оттуда канистры и принялись щедро плескать в окна, обливать крылечки домов…
– А ты не слишком ли увлёкся? – тихо спросила я Аюба. – Ты что, собираешься…
– А ты вообще иди, – так же тихо ответил Аюб, не глядя в мою сторону.
Я не ушла – только отошла к калитке. Последние действия бойцов Аюба мне очень не понравились. Я собиралась вмешаться, если возникнет такая необходимость.
Дело продвигалось медленно – канистры быстро пустели, приходилось бегать, наполнять. Люди в домах стали кричать сильнее, бросать через прутья решёток в наших бойцов всё что под руку попадётся. Тогда Шапи сбегал под навес и выгнал на середину двора… бензовоз.
"Бойцы оживились. Приладили к цистерне гофрированный шланг и буквально за пять минут залили все дома бензином. Повсюду стояли лужи бензина, во дворе воняло, как в перерабатывающей секции нефтекомбината. Люди в домах перестали орать и теперь надрывно кашляли – надышались, видимо.
Махмуд сидел на земле, плечи его тряслись, взгляд казался безумным.
– Четверо ваших мужчин мертвы, – сказал Аюб, когда бойцы закончили свою работу. – Мы не хотели этого, в этом ты виноват. Лично ты, ты понял? Ты вёл себя как последний индюк. Так вот, четверо ваших мужчин мертвы… но все остальные пока живы. Твои женщины, которые ещё родят детей. Твои дети, наследники рода… Ты давай, индюк, быстро думай.
