В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Ну не дебил ли?
– Они ничего не знают, – я передала ему трубку. – Знаешь, я боюсь. Давай-ка сам…
– Нет проблем, – Аюб взял трубку. – Давай таблицы.
– Не боишься?
– Я?! – Он был вполне искренен, на лице блуждала пренебрежительная усмешка. – Знаешь – боюсь только Деда. Это сверхчеловек, его не стыдно бояться. А эти наши чабаны для меня вообще не авторитет. Одно название – ГКО. Сидят третий год в горах, шашлык жрут, спят целыми днями, нос боятся высунуть. Пользы от них – как от мула приплод…
В этот раз позвонили быстро, минуты через три после того, как я отключилась.
– Поехали. Нас будут ждать в Первомайской…
В Первомайскую мы приехали в сумерках – Аюб сворачивал с трассы перед каждым блокпостом и далеко объезжал по бездорожью, он почему-то думал, что нас после всего этого должны искать. Я успела подремать, немного расслабилась и стала чувствовать себя увереннее.
"В Первомайской нас встретили, проводили в тот дом, где мы давеча встречались с Саладином. Я думала, что там будет кто-нибудь из Восьмёрки или теперь уже Семёрки.
Ехали мы очень долго, много раз объезжали блокпосты по полям, как это недавно делал Аюб, и на место прибыли, когда уже была глубокая ночь.
Мы были в каком-то горном селе. Стояла ясная ночь, каждая звёздочка на небе видна, было холодно. Невдалеке виднелись заснеженные шапки гор.
– Ведено, что ли? – пробормотал Аюб.
Нас отвели в большую усадьбу, в глубине которой мерно гудел дизель. В просторной гостиной одноэтажного кирпичного дома нас ждал… Шамиль. Он сидел в кресле у работающего телевизора, на вид был очень мирный, в домашней душегрейке и толстых шерстяных носках, больная нога покоилась на пуфике.
