В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Сказал, что сам прозвонит начальнику УФСБ, чтобы они не задавали нам глупых вопросов и не пытались с присущей им дотошностью вникать в суть.
А проворный Лаптев всех перехитрил. Тогда, после акции, он собрал копии фото, которые раздал бойцам. И по прибытии из Москвы сразу сжёг всё – и фото, и копии. Сказали ведь коротко и ясно: к этой акции мы – никаким боком. Значит, надо всё немедленно уничтожить.
Иванов сразу к Лаптеву не пошёл, а на следующее утро было уже поздно. Оставалось только развести руками и негромко скрипнуть зубами от огорчения.
Немного позднее полковнику позвонили из УФСБ и приятным голосом напомнили: там ваше руководство сообщило нашему руководству, что у вас есть для нас…
В общем, пришлось Серёге ехать в управление и убить полдня на составление фотороботов и ориентировок к ним. Роботы получились, как терминаторы первого поколения: страшные, угловатые и похожие на половину населения Чечни. Бери любого деда с бородой и неуставной причёской, каждого третьего мужика от тридцати до сорока и каждую четвёртую даму с рыжими волосами.
– Он любит праздники, – продолжал бредить Серёга, не удостоив вниманием замечание начальника. – И громкие мероприятия…
– Да, последнее мероприятие было довольно громким, – поддержал я коллегу. – Мы здесь слышали. А мероприятие было в самом центре.
– Громкие в том плане, что мероприятия значимые, заметные, масштабные, – совершенно серьёзно уточнил Серёга.
– И у нас скоро будет Рождество, – прогундосила в нос Лиза, рассматривая ногти. – Три дня осталось.
– Совести у вас нет! – взвыл Иванов и, схватив трубку полевого телефона, крутанул ручку: – Барышня! Дайте мне МВД…
В МВД Иванова успокоили: в республике на январь никаких громких мероприятий не запланировано.
– Это разве праздник? – удивился Иванов.
– Это дата, – поправился дежурный. – Но пошуметь могут.
