Автор
В мире домашнего уюта и рутинной жизни соседи несут приключения в лице молодого парня с детьми. Здесь нет шокирующих сцен, но зато есть изысканный трепет вокруг маленьких человеческих слабостей и взаимопроникновений. Холодная зимняя ночь превращается в легендарную историю благодаря случайным встречам и беседкам в общей полутьме....
А в целом конечно же ничего не изменилось. Днями они пропадали в институтах, вечером встречались, варили пельмени, иногда шли в кино, иногда заваливались к кому-нибудь в гости, иногда кто-то приходил к ним. Если вдруг Маша задерживалась, он не отходил от окна и почему-то начинал ревновать. Однажды он пошутил на эту тему, а она удивленно посмотрела на него и сказала:
– А ты меня, оказывается, совсем не знаешь. Пока я с тобой, мне никого другого не надо. А когда будет надо, ты первый об этом узнаешь.
Его это почему-то не успокоило, слова «пока я с тобой» еще раз опустили его на землю.
Раз в неделю, вечерами, когда у Маши были репетиции или прогоны, он заезжал к родителям. Жадно набрасывался на мамины котлеты, жаркое, съедал две тарелки супа. Мать сидела напротив, подперев голову ладонью, и грустно смотрела на него.
– Бедный ты мой, – говорила она, вздыхая и проводя рукой по его волосам.
Он взрывался:
– Почему бедный?!
Мать, грустно улыбаясь, говорила:
– Потому что худой и голодный.
А он уже рвался на Лесную – скорее, скорее.
На 8 Марта он принес Маше букет белых гвоздик, как доставал тогда – отдельная история. Она удивилась:
– Я пролетарских праздников не признаю.
Он обиделся и сунул букет в помойное ведро.
Она молча собралась и, не говоря ни слова, оделась и ушла. В одиннадцать вечера ее все еще не было, и он поехал к родителям.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Она дернула плечом:
– О чем говорить? По-моему, и так все понятно.
– Что понятно? – глупо настаивал он.
– Все, – ответила она.
– Это конец? – спросил он хрипловатым голосом.
