Автор
Девушка становится центром острого конфликта между двумя мужчинами, готовыми на все ради неё. Жар их противостояния охватывает всё вокруг, а странное чувство дежавю намекает на древний, повторяющийся сюжет. Что скрывается за этим мистическим противоборством и какой выбор предстоит героине?
— А меня выслушать? Или уже все для себя решили? — врываюсь я в их беседу, — и вообще, это — вопрос второй категории. Мне скрывать нечего, расскажу, конечно, тем более, что ничего такого особенного тут нет. После случившегося, я физически не могла выносить чужие касания. А Тошка, что бы про него мы ни узнали, не насильник. Он ждал. И терпел. А потом и не ждал, и не терпел. Переключился на более легкие варианты. Это если вкратце. И теперь я хочу знать, что вы планируете делать с Тошкой?
Парни снова переглядываются. И молчат.
Это молчание куда страшнее любых разговоров, потому я, чуть вздрогнув от пробежавших по коже мурашек, решительно говорю:
— Я с ним сама поговорю.
— Нет!
— Нет уж!
Рычание Камня сплетается с жестким шипением Лиса, но я только кулаки сжимаю и хмурюсь:
— Мне надо знать, для чего он так сделал! Понимаете? Надо!
— Потому что тварь конченная, — говорит Лис презрительно, — и нехрен даже выяснять мотивы. Надо выяснить все факты, а потом с ним разобраться.
— И как вы с ним разбираться планируете? — снова настойчиво уточняю я.
— Тебя это не должно волновать, маленькая.
— Должно! Он не чужой мне!
— О да… — раздраженно скалится Камень, — очень близкий! Блядь!
— Близкий! — вскидываю я подбородок, — он мой друг детства! И мне надо знать, почему он поступил именно так! Может, у него есть мотивы для этого!
— Не может быть никаких мотивов для такого, малышка, — Лис, уже раздражаясь, повышает голос и лупит кулаком по кровати, — не может! Он — крыса и тварь! Он подставил нас с Камнем, пять лет жизни забрал! С тобой разлучил! Тебя увез и делал что-то с тобой! И еще и, сучара, друг против друга нас настроил! Ты хоть представляешь, что я подумал, когда отец мне телефон кинул с твоей с ним фоткой? И подписью о том, что вы вместе? Ты знаешь, что я сдохнуть хотел? И что первые три года сознательно в самую глухую жопу лез, потому что думал, что так легче будет! Раз — и все! Все! Не болит! А оно болело! Оно — пиздец, как болело!
Лис, задыхаясь, говорит все громче и громче, а я не могу оторвать взгляда от его блестящих острых глаз. Каждое слово — болью, острой пикой в грудь мне!
— Ты думаешь, мы тут кайфовали без тебя? Именно так ты и думала, да? А ты сама, малышка… Ты сама не подыхала без нас, а? Зная, что мы — скоты, бросившие тебя? Что мы с телками развлекались, пока ты там мучилась?
Лис воспаленно смотрит на меня, и я киваю. Он прав. Подыхала. Каждую минуту. Забывалась в мыслях, блокировала воспоминания, переключалась на другое… И подыхала.
