Автор
Я оплакивала тот момент, когда все шло по-настоящему хорошо, и теперь мы с Ником стоим на переправе между прошлым и будущим. Атмосфера этой книги наполнена слезами прошлого и надеждой на новый начало — как в тихом ущелье, где каждый шаг означает отступление от обреченной памяти....
– Да, я понял это из всех сообщений, которые ты оставила моей секретарше, но, думаю, она сумела передать тебе, что меня это не интересует.
Я рефлекторно взял Ноа за руку. Внезапно я почувствовал, будто тону, и мне захотелось поскорее убраться оттуда. Я потянул ее, и мы прошли мимо с явным намерением уйти, не оглядываясь.
– Это касается Мэдди, Николас, – объявила мама за моей спиной.
Это меня остановило. Я неохотно повернулся к ней.
– Все, что касается моей сестры, ты можешь обсудить с отцом. Он позаботится о том, чтобы я был в курсе.
Моя мать, казалось, сломалась, она смотрела на меня умоляющими глазами, и вся моя защита рухнула. Моя мать умоляет?
– Дай мне несколько минут, Ник, пожалуйста.
Мой взгляд остановился на Ноа, которая внезапно оказалась так же заинтригована, как и я.
– Хорошо, – согласился я. – О чем ты хочешь сказать?
Мама сделала жест удивления и облегчения и повела нас к кофейне, которая была недалеко. Ноа села рядом со мной, а мама – напротив. Все это казалось мне настолько странным, что хотелось покончить с этим как можно скорее.
– Ну, выкладывай, у нас мало времени.
Несмотря на то, что мама, казалось, проявила некоторую слабость, попросив меня уделить ей несколько минут, при моем последнем замечании она расправила плечи и холодно посмотрела на меня.
Это была та самая Анабель Грасон из моих воспоминаний.
– Хорошо, раз ты не можешь даже попытаться быть немного тактичным со мной, я тоже отброшу формальности. Хочешь поскорее – будет тебе поскорее, – сказала она, ставя чашку на блюдце и глядя на меня.
За столом воцарилась тишина, которую нарушил только звон хрустальной чашки, что мама выпустила из рук, и та разбилась.
– Что ты хочешь сказать, говоря, что больна? – разозлился я. Это наверняка был какой-то трюк, не знаю, какую цель она этим преследовала, но мне это показалось жалким.
– Что я хочу сказать? – ответила она, и теперь когда я внимательно посмотрел, то увидел, что ее жесткое выражение лица дрогнуло, обнажив страх и неуверенность, которых я никогда не видел в ней прежде.
"– Что, черт возьми, ты несешь? – ответил я практически мгновенно, мой голос заметно понизился.
Мать сложила руки на коленях и откинулась на спинку сиденья.
– Мне поставили этот диагноз более полутора лет назад… Я хотела вам об этом сказать. Но не хотелось сообщать по телефону, то есть если вы соизволите взять трубку, конечно.
