Автор
Я оплакивала тот момент, когда все шло по-настоящему хорошо, и теперь мы с Ником стоим на переправе между прошлым и будущим. Атмосфера этой книги наполнена слезами прошлого и надеждой на новый начало — как в тихом ущелье, где каждый шаг означает отступление от обреченной памяти....
– Собираешься оставить Мэдди в его доме? Откажешься от своих прав и сделаешь вид, что дочь не скучает по тебе? Это безумие!
– Николас… – начала Ноа.
– Нет! – выпалил я, вставая. – Так дела не делаются, черт возьми! Ты собираешься сделать с ней то же, что сделала со мной?
Мама глубоко вздохнула, не глядя на меня.
– Сядь, пожалуйста, – попросила она, сохраняя спокойствие, хотя я видел, что ей это давалось с трудом.
Я сел, потому что у меня вдруг затряслись ноги, все тело напряглось, весь мой чертов мозг превратился в водоворот бессмысленных мыслей, которые хотели понять, в каком мире могут быть оправданы действия моей матери.
– Я не собираюсь бросать ее, Николас, просто передам опеку над ней отцу, пока пытаюсь справиться с болезнью. Я консультируюсь с лучшими врачами страны и собираюсь начать курс химиотерапии в госпитале Андерсона в Хьюстоне. Врачи настроены оптимистично, но на это могут уйти годы. Ты же не хочешь, чтобы я забрала ее с собой в Хьюстон, не так ли? Кто позаботится о ней, пока я буду лечиться? Я просто думаю о том, что будет лучше для всех.
Я молчал несколько секунд или минут, не знаю. Все это было чушью, настоящей ерундой.
Затем я почувствовал прикосновение другой руки, взявшей мою. Я открыл глаза и увидел, что это рука матери. Неужели ее руки всегда были такими костлявыми? Я посмотрел на нее, на мешки под ее глазами и на то, что она казалась намного худее, чем в последний раз, когда я ее видел.
– Я сожалею обо всем этом, Ник, – посетовала она и через мгновение отпустила меня, чтобы вытереть слезу, которая решила выскользнуть из-под ее самоконтроля. – Твой отец может объяснить все лучше, чем я. Спасибо за внимание.
Мама начала подниматься, и вдруг я почувствовал пустоту в груди и в голове.
– Подожди, – попросил я, чувствуя себя более потерянным, более чем когда-либо в жизни. – Я дам тебе… Я дам тебе свой номер, чтобы ты могла позвонить мне и сказать, когда будешь уезжать или…
– Я замолчал, потому что даже не знал, чего хочу.
– Спасибо, сынок, – сказала она, прежде чем перевести взгляд на Ноа, – и тебе тоже."
"Через десять минут мы уже были на детской площадке и встречали сестренку. Я почувствовал, будто моя жизнь вдруг не моя.
