Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
— За жизнь Эмиля это не цена, — добавила я.
— Хочешь уйти? Давай, проваливай, — он швырнул на пол ключи. — Иди к своему Эмилю. Но если я увижу вас вместе…
Он не закончил, но я и так поняла. Нацепила туфли, схватила ключи и отперла дверь. Мне нужен был воздух, тишина и несколько минут. Я не к Эмилю бежала, а к себе.
Распахнув дверь, я бросилась к лестнице.
— Твою мать… Вернись! Прости!
Ступени расплывались от слез, но я не остановилась и вырвалась на улицу.
Из страха, что Андрей кинется вдогонку, я свернула в ближайший переулок и углубилась в трущобы.
— Повезло, так повезло… — в пустоту простонала я.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Срыв — это вполне нормально. Сейчас успокоюсь и вернусь… Но ноги приросли к мостовой.
Я не хочу к Андрею.
Мне надоело, что мной играют втемную. На мои вопросы не ответит ни Эмиль, ни Андрей.
Нужно разобраться во всем.
— Дина! — раздался крик и я вздрогнула. Андрей меня ищет.
Ополоумевший, как и Эмиль. После той ночи оба мужчины одержимы мной. А мне на все плевать.
— Дина!
Стараясь идти тихо, я пошла дальше. Плохо знала район и шла долго, почти наугад. Шла на дымящие заводские трубы, долго плутала и уже в сумерках, грязная, злая и уставшая, вышла к приземистому знакомому зданию.
У входа никого. Тихо.
Нырнула в дверной проем и крадучись пошла по коридору, прислушиваясь. Снизу доносились почти потусторонние звуки. Причитания, вздохи… Словно сумасшедший молит о пощаде. Я спустилась по лестнице, сделала несколько шагов по шелестящим камням и мусору, и нерешительно остановилась.
— Лазарь, — позвала я.
В темноте загремела цепь. Несколько раз щелкнула зажигалка, выбивая искру. Затрепетал огонек, делая мрак коричневым и мягким, из него проступили очертания лица Лазаря — он держал зажигалку перед собой.
Взгляд нечеловеческий, словно бывший одичал на цепи. Грязный, противный. Он усмехнулся, заметив меня. Понял, что одна.
Встал, вновь гремя цепью, и я быстро отступила. Как от злых собак, когда не знаешь, хватит ли цепи, чтобы достать тебя зубами.
— Чего вернулась? Совесть взяла? Освободи меня, Динка… Твой поиграет с тобой и бросит, а я…
— Ты уже бросил, — отрезала я. — Так что сиди, заслужил… Я пришла спросить.
