Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
Нас окружил треск вминаемого металла, крики, кто-то сигналил — я совсем перестала ориентироваться. Оборвалось все так же внезапно. Машина застыла, потрескивая корпусом, и я смогла приподнять голову.
Зрение стало мутным, в голове шумело. Кажется, меня оглушило, речь я слышала, но не понимала ее.
— Меня зажало! — слова я разобрала со второго раза.
Я выскользнула из объятий охранника, и выползла из машины. Опираясь на бампер, выпрямилась и огляделась. Проезжую часть перегородили разбитые авто — кроме нас, три или четыре.
— Госпожа Кац!
Вслед за мной пытался выбраться телохранитель.
Я побежала к «Парусу». Всего один квартал — и я увижу мужа. Я не боялась встретиться с адом лицом к лицу, не боялась расправы. Все, что меня пугало — что его уведут, и в кабинете я никого не застану.
Глава 41
Оставалось войти в прозрачные двери с синим логотипом.
За ними — пустой длинный коридор. За ними моя жизнь, и моя погибель. Я толкнула створку, стремительно прошла до конца, игнорируя выкрик секретарши, и вошла в кабинет прежде, чем успела испугаться.
Эмиль стоял в центре — спиной ко мне. На широко расправленных плечах пиджак натянулся так сильно, что под тканью проступили очертания кобуры. Пистолет в руке, на ребре ладони — кровь. Он врезал Илье рукояткой пистолета до того, как я вошла.
Все, как я думала.
Илья сидел в кресле Эмиля, кровь из расквашенного носа стекла на подбородок и шею, но держится, как победитель.
Телефон с включенной громкой связью лежал в центре стола. Рядом несколько бумаг, ручка, печати — документы на подпись.
Андрей не вмешивался, но резко обернулся, когда я вошла. Лицо приобрело экспрессивный вид, словно он хотел ругнуться матом. Начальник охраны оголил ствол.
Эмиль даже не взглянул на меня. Даже не обернулся.
— Я подпишу! — хрипло сказала я, и направилась к столу.
Я оперлась на стол и дрожащей рукой подобрала ручку. Поля для подписи еще пусты. Я оставила росчерки и сделала расшифровку — Дина Кац.
Очень страшно смотреть в глаза человеку, который может сделать с тобой всё, что взбредет в голову. Но я сделала над собой усилие. Почти черные глаза Ильи жгли насквозь, это не ненависть, а какое-то темное и страшное чувство… смесь безразличия и садизма.
Тот, кто сломал тебя хоть раз, навсегда получает над тобой власть.
