Автор
Меня продали дешево.Я досталась хорошему мужчине. Он сильный, взрослый, обеспеченный. Он объяснил мне, что любовь и боль – это одно и то же.Раньше я не знала, что такая любовь бывает: обжигающая, дикая. Любовь больше жизни. Моей жизни, когда я попросила развод.
Мы живем во лжи. Для других Эмиль — сильный, преуспевающий мужчина. Он ведь скрывает, что меня насиловали, а его пытали. Его ждут, недоумевая, где шеф. В том числе, красотки — беспроблемные и веселые. А он здесь, со мной. С больной бывшей, которая не может без напоминаний самостоятельно поесть и купить себе тампоны.
Правда совсем другая и никто ее не знает, кроме нас двоих.
Позади раздались шаги, Эмиль остановился за спиной.
Говорить не хотелось.
Я провела пальцами под нижним веком и сделала вид, что не плачу. В отражении на капоте силуэт мужа расплывался.
— Он бы не признался, — тихо сказал он. — Я бы его сразу кончил, он это понял. Но это он. Не сомневайся во мне, Дина.
— Прости… — я не обернулась.
Над плечом раздавалось дыхание, словно Эмиль мучительно подбирает слова.
— Я хотел узнать, кто был третьим. Несколько часов допрашивал. Бесполезно. Если бы он ответил, ему бы пришлось признать, что он там был. Тупик. Но клянусь, я его найду. Ты мне веришь?
Я молчала. Эмиль устало вздохнул.
— Ладно, ты как всегда… Поехали, — прошептал он, словно голос его подвел.
Эмиль тяжело сел за руль. Мы развернулись и по темной дороге направились в город.
— Машину придется бросить, — с сожалением сказал он. — Если придут менты, ты ничего не знаешь. Я заехал, мы поговорили насчет развода, с тех пор ты меня не видела.
— Само собой, — я смотрела на проплывающую обочину.
У Эмиля зазвонил телефон, мы замолчали — он сосредоточенно рассматривал экран.
— Аня? — голос звучал вопросительно, словно он вспоминал, что происходит.
Слова резали сердце пополам.
Он сейчас развлекаться поедет, а я домой. Вспоминать и плакать в темноте. Я стиснула зубы и решила, что ни слезинки не пророню. Я так привыкла к боли, что она стала частью меня… Нас обоих.
А это неправда, что боль делает сильнее. Она превращает людей в чудовищ.
Эмиль раздраженно швырнул трубку на приборную доску.
— Один остался, и клянусь, Дина, — с тихой яростью повторил он. — Я разыщу эту тварь, кем бы он ни был, и шкуру с него сдеру.
Я нахмурилась: «второй», сказал Эмиль. И ведь угадал. То, что их было трое — я рассказала сама. Но откуда подробности и улики? Как он этого вычислил? Ему могли рассказать детали, когда издевались — да, но тогда бы он знал человека с медальоном.
Я вопросительно уставилась на свирепый профиль мужа.
Эмиль что-то недоговаривал.
