Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
Через порог я еще способна перебраться. Я не настолько слабая.
— Пойдем, — хрипловато позвал он.
Я шла за широкой спиной мужа, кутаясь в плащ, и было почти не страшно. Смотрела в пол: грязный, заваленный хламом. Под подошвами хрустел мусор. Я справлюсь. Я здесь. А все что случилось, осталось в прошлом. Пистолет за поясом не придавал уверенности — из-за него я нервничала еще больше.
Эмиль остановился напротив разбитого дверного проема и вошел в комнату. Ободранные стены — до кирпича, разбитые окна. Пол завален досками и кусками штукатурки.
Скорчился на боку, поджав связанные руки и ноги. На голове черный мешок. Как только мы вошли, он начал громко сопеть. Услышал нас — сор шелестел на каждом шагу. Эмиль обошел его, ухватил за шкирку и вздернул на колени.
Тот издал сдавленный звук, нащупывая ровное место среди битого кирпича. А не было таких мест. Придется на камнях стоять.
— Заткнись, — велел Эмиль, в руке появился нож, он хотел разрезать путы на запястьях. Тот притих и опустил голову, словно смирился с судьбой.
— Не надо, — прошептала я, догадываясь, чего он хочет.
Только не ставь его на колени с руками за головой… Не напоминай.
— Как скажешь, — буркнул Эмиль, и сорвал черный мешок.
Парень выпучил глаза и безмолвно заорал — рот был заклеен скотчем. Мокрый, взъерошенный, с красным лицом… Сильно избит — очень сильно. Распахнутые голубые глаза кричали о помощи так откровенно, что я непроизвольно отступила.
— Он, — сказал Эмиль.
Я его не знала. Лет двадцать.
Я запомнила только первого. Лица остальных навсегда остались в тумане. У последнего был медальон с гравировкой льва. Месяцы эти воспоминания отравляли душу всякий раз, когда я видела что-то круглое и блестящее. Я их все задавила. Только так и смогла жить.
В распахнутой на груди рубашке украшений не было.
— Не помню, — выдавила я. — Я не знаю, он это или нет…
— Это был не вопрос! — огрызнулся Эмиль. — Он, я сказал!
Парень что-то проорал сквозь кляп и на коленях пополз ко мне.
Захар вел себя иначе — кичился, что насиловал меня. У этого же весь вид кричал — спасите!
— С чего ты взял, что это он? — пробормотала я.
Ноль реакции. Можно биться головой об стену — Эмиль не ответит. Упрямый.
