Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
Для меня время замедлилось. Я так отчетливо видела матовый ствол, блики фонарей на боковом стекле машины и хромовый отблеск от мотоцикла. Видела смерть мужа в своем воображении.
— Эмиль, нет! — заорала я, как резаная.
Он обернулся к мотоциклисту, с изумлением глядя в дуло. В зеркале я видела приоткрытый рот и расширенные глаза мужа. Все произошло за секунду. Эмиль рванул руль в сторону, джип налетел на мотоцикл, опрокидывая его. С треском вогнулось крыло, следом раздались хлопки — в нас успели выстрелить.
В стекле водительской двери появилась дырочка, опутанная кольцом белых трещин.
Со всех сторон сигналили, мотоцикл перевернуло — он остался позади.
Выровняв машину, Эмиль выжал газ. Свернул в ближайший переулок, сваливая из центра. В голове все смешалось: выстрелы, свет, гудки машин. Самое большое впечатление произвели дырки в машине.
Несколько лихих поворотов и мы остановились в темном дворе.
— Дина? — я не видела, но почувствовала, что он наклонился. — Не зацепило?
Меня окутал запах парфюма, на лицо легли дрожащие пальцы. Он целовал на ощупь, попадая в глаза, в щеку, и только затем нашел рот. Голова закружилась — то ли от волнения, то ли от пьянящего поцелуя.
— Нет, — прошептала я.
Меня трясло от нарастающей паники и страха за Эмиля.
Я обняла его, сминая пиджак. Прижалась к бархатистой щеке, еле сдерживая слезы. Хотелось выть, и я старательно дышала, часто, с долгими паузами, чтобы остановить истерику.
Его чуть не убили…
— Ну, что ты? — рука скользнула под плащ, Эмиль хотел обнять меня ближе к телу. — Перестань.
Я приблизила лицо, положив указательный палец на губы, чтобы Эмиль не лез с поцелуями. Смотрела в глаза и дышала. Истерику просто остановить — я в этом мастер.
Может быть, наша близость временна. И чувства, которым мы дали волю, обязаны адреналину. Что мы любим, только если остро.
Но любим.
— На тебя готовили покушение, — прошептала я. — Тот, с кем ты ругался по телефону.
— Богдан? — голос звучал тихо, очень опасно.
— Он злился на тебя.
