Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
— Хватит реветь, Дина… Не могу видеть слез.
Эмиль сбросил рубашку и неожиданно опустился на колено. Я поняла, зачем, когда он приспустил кружевную резинку. Я оперлась ему на плечи и приподняла ногу, ощущая невесомые прикосновения, пока он снимал чулок. Сморщившись, тот сполз с колена. Эмиль поцеловал ноющую чашечку с красным отпечатком.
Пока он то же самое проделывал со вторым, я взглянула поверх его головы. В зеркале напротив мы отражались в полный рост. Меня буквально ударило увиденное. Мое голое тело — белое и сияющее, в окружении темного кафеля.
Я больше не боялась зеркал и обнаженного тела. Я видела его таким, каким оно было. Никаких видений из прошлого…
Эмиль внезапно выпрямился и вернул меня в текущий момент. Я оказалась у него на руках, и он внес меня в душевую кабину. Сверху хлынула вода, обволакивая нас, я завизжала от неожиданности и горячих брызг. Эмиль резковато рассмеялся — его позабавила моя реакция.
Волосы мгновенно намокли и плетями прилипли к спине.
— Поставь меня, — я брыкнулась, просясь на пол.
Он спустил меня с рук. Я перебрала флаконы и выдавила в ладонь немного шампуня. Он пах мужским парфюмом. Сюда женщин не водили, кроме меня. Может, поэтому он такой голодный?
Я повернулась к Эмилю, повисла на нем, намыливая волосы и шею. Он обнял меня, и это ощущение — тела к телу, приятное и забытое, оглушило, словно на мне не было кожи. Я застыла, запустив пальцы ему в волосы.
Я задыхалась от потоков воды и его языка. Под бешеным напором я отступила, Эмиль вжал меня в стенку душевой кабины. В нем чувствовалась тоска — по моему телу, ласкам… по мне самой.
— Пойдем в постель, — прошептал он.
— Эмиль…
Я прижала ладони к плечам, но что значит, оттолкнуть гору? С таким же успехом можно пытаться остановить поезд.
Он думал — я готова. А я сама не знаю, готова или нет.
Пока я сомневалась, он подхватил меня на руки и вынес из-под душа.
— Погоди… — начала я, но меня уже завернули в пушистое полотенце.
В темной спальне Эмиль не включил свет. Тот попадал с улицы, луна посеребрила пол и подоконник.
— Эмиль! — я испугалась, оглядываясь и цепляясь за мокрые плечи, когда подо мной очутилась кровать.
Он молчал. Как всегда! Хорошо нам или плохо, меня окружает стена молчания.
