В череде жестоких сделок и тёмных игр, где каждый шаг заставляет сердце забиться быстрее, хранится загадочное наследие. В мире беспринципных капиталистов и лицемерных политиканов, оно светится как последняя звезда над бездонной чернотой. Книга "Наследие 2" — это призыв к справедливости в потоке вечного эгоизма, где каждый найдёт свой приют в глубине своего сердца или гибнет в океане самодовольства....
Автоматные очереди и лучи фонарей ударили в упор, но дистанция до противника оказалась слишком короткой, и атакующие захлестнули передовую группу. Вновь вспыхнула рукопашная, и Виолетта, забившись в угол, с ужасом смотрела на облепленных каннибалами бойцов, катающихся по полу под ногами у тихо хрипящей от бешенства оборванной серокожей толпы. В эфире рычали, кричали от боли, сипели, булькая горловым кровотечением, выплевывали матерную ругань… Она почувствовала, что скоро скрюченные костлявые пальцы и гнилые оскалы доберутся до неё, и впервые в жизни пожалела, что у неё нет оружия.
"Из беснующейся кучи каннибалов вынырнула мощная фигура в армейском скафандре, отшвыривая от себя тощие тела. Ершов отпрыгнул назад, вскинул автомат и дал длинную очередь, дважды перечеркивая стволом коридор от стены до стены и полностью опустошая магазин. Не дожидаясь, пока пробитые пулями тела инфицированных рухнут на пол, он перехватил автомат за ствол и начал наносить им страшные удары, замахиваясь от плеча. Стальной приклад дробил черепа и отбрасывал каннибалов друг на друга, перед инвазивным лейтенантом быстро образовалась груда мертвых тел, позади из-под кучи трупов, пошатываясь, выполз Репей и включил погасший прожектор.
— Малевич, ты цел? — Ершов посмотрел на забившегося в угол старшего лейтенанта, вцепившегося в автомат, и, получив утвердительный ответ, обернулся к Виолетте: — Док?
— Я… — она потрясла головой, пытаясь избавиться от стоящего в ушах хруста рассекаемой ножами живой ткани, — я в порядке.
Она оторвалась от стены, заставила себя встать и поспешила к лежащему без сознания солдату. Скафандр раненого был разорван в нескольких местах и густо залит кровью, но разобраться, его ли это кровь и где именно находится рана, оказалось непросто. Освещения не хватало, лохмотья резинопластика мешали осмотру, через заляпанный кровью гермошлем видимость была ещё хуже.
