В этот морозный январский день, когда Нью-Йорк казался застывшим и неподвижным под хлынувшим ледяным дождем, каждая улица была заполнена замершими фигурами. Власть аристократки ощущалась в каждой упавшей снежинке и каждом раздавшемся шаге. Книга "Наследие аристократки" посвящает этот тихий и холодный Новый год, когда даже самые благословенные дома скрываются под гнетом обрушившейся зимы....
В какой-то момент Филипп повернул за угол и вдруг увидел красивое здание, огороженное высокой стеной, в окружении огромных деревьев. Он подъехал к кованым воротам и увидел мощеный двор. Сверившись с адресом, написанным на листке бумаги, Филипп понял, что прибыл на место.
Он припарковал машину, вышел и огляделся. Ворота были приоткрыты, и Филипп заметил двух садовников и мужчину, который им что-то говорил, указывая в сторону сада, а те кивали в ответ. Мужчина был высоким, примерно лет шестидесяти, с густой, но уже седой шевелюрой.
Филипп не знал, что сказать. Его итальянский был слишком слабым, чтобы внятно объяснить цель своего визита.
– Posso aiutarla?[12] – проговорил мужчина глубоким, звучным голосом.
Его лицо было в морщинах, но глаза светились умом. Глядя на него, Филипп почему-то вспомнил о графе, хотя на фотографиях Умберто был высоким и худым, с тонкими, аристократическими чертами лица, а мужчина перед ним – его полной противоположностью и, судя по внешности, любил хорошо поесть и повеселиться.
– Вы говорите по-английски? – осторожно спросил Филипп, не представляя, что станет делать, если окажется, что мужчина не знает этого языка. Причина, которая привела Лоутона сюда, была слишком сложной, чтобы попытаться объяснить ее языком жестов. На самом деле ему вовсе не надо было ехать в поместье, где когда-то жила Маргерита.
– Чуть-чуть, – ответил мужчина, сопровождая слова выразительным жестом.
– Я хочу посмотреть на поместье, – медленно проговорил Филипп, чувствуя себя немного не в своей тарелке. – Я знаю человека, который жил в нем много лет назад.
Тут он немного соврал, потому что на самом деле никогда не встречал Маргериту.
Мужчина понимающе кивнул.
– Родитель? Бабушка? – спросил он.
Филипп не знал, что в итальянском языке понятия «родитель» и «родственник» обозначались одним словом. Но в целом он понял, что хотел узнать незнакомец, и покачал головой. Филипп мог бы сказать правду – что тут жила женщина, которую он никогда не встречал, но видел ее драгоценности и фотографии и мечтал узнать о ней больше. Но незнакомец вряд ли бы понял его.
Вдруг Филипп вспомнил, что у него в машине, в сумке от ноутбука, есть копии фотографий Маргериты.
