В этот морозный январский день, когда Нью-Йорк казался застывшим и неподвижным под хлынувшим ледяным дождем, каждая улица была заполнена замершими фигурами. Власть аристократки ощущалась в каждой упавшей снежинке и каждом раздавшемся шаге. Книга "Наследие аристократки" посвящает этот тихий и холодный Новый год, когда даже самые благословенные дома скрываются под гнетом обрушившейся зимы....
"
"– Раньше – prima… – Он использовал одно из немногих итальянских слов, которые знал, – искусство, картины. – Филипп указал на полотна вокруг. – Теперь gioielli, но я люблю искусство.
Его собеседник понял и заулыбался. Похоже, он разделял чувства Лоутона. Затем хозяин вернулся к теме семейства ди Сан Пиньели:
– La contessa aveva gioielli fantastici, – сказал он, указывая на фотографии Маргериты, где та блистала в своих драгоценностях. – Да, любила украшения. Я слышал это. Очень красивая коллекция, но нет денег, когда граф умирать.
Филипп закивал. Владелец поместья в нескольких словах рассказал о жизни пары, которая тратила слишком много денег. Возможно, их стало не хватать еще до смерти Умберто, поэтому Маргерите пришлось продать поместье и переехать в Рим. На вырученную сумму графиня жила еще очень долго, а потом уехала в Штаты.
Филипп знал, что в Нью-Йорке Маргерита вела очень скромную жизнь.
Итальянец, видимо, думал о том же. Он указал на фотографии и прижал руки к сердцу с особым выражением.
Это было случайное знакомство, но очень приятное. Когда они вышли во двор, Филипп поблагодарил Саверио по-английски и по-итальянски.
– Вы послать мне? Хочу для дома. Он был их много-много лет.
Филипп тут же согласился и сказал, что перешлет несколько снимков. Его очень тронуло, что новый владелец захотел иметь их у себя дома. Умберто и Маргерита как магнитом притягивали к себе сердца людей.
Мужчины пожали друг другу руки, и Филипп вышел за ворота. Саверио помахал ему на прощание рукой.
