В этот морозный январский день, когда Нью-Йорк казался застывшим и неподвижным под хлынувшим ледяным дождем, каждая улица была заполнена замершими фигурами. Власть аристократки ощущалась в каждой упавшей снежинке и каждом раздавшемся шаге. Книга "Наследие аристократки" посвящает этот тихий и холодный Новый год, когда даже самые благословенные дома скрываются под гнетом обрушившейся зимы....
Думаю, много лет назад они пришли к компромиссу. Отец не просит маму плавать с ним, а она не просит отца кататься с ней на лыжах. В колледже мама была чемпионкой по горным лыжам и выиграла бронзовую медаль по скоростному спуску на Олимпиаде. Она до сих пор любит это дело, а отец ненавидит лыжи, и в итоге каждый занимается тем, чем хочет. Я пробовала и то и другое, но с горами мне подружиться не удалось. Мама катается на лыжах во Французских Альпах, а еще каждый год ездит в Канаду.
– А моя мама – художница, довольно хорошая.
– А я люблю разбираться в законах, – сказала Джейн, приступив к обеду, – и защищать тех, кто сам этого сделать не может, – например, детей. Когда я училась в колледже, то летом работала в центре юридической помощи детям из бедных районов. А после выпуска меня взяли помощником в «АКЛУ»[9]. В итоге я решила получить высшее образование, стать настоящим юристом.
Филипп слушал с явным интересом, и Джейн продолжила:"
"– Все три года жизнь у меня кипела. По сравнению с ней практика в суде оказалась сущим болотом. Дела однообразные – пристроить вещи человека, у которого не было наследников или которому было все равно, кому они достанутся; уладить распри между жадными родственниками, которые, если бы не смерть, никогда бы не вспомнили о близком человеке. В общем, работа не очень веселая.
– Я уже говорил, что ужасно расстроился, когда меня перевели в ювелирный отдел, – сказал Филипп. – Я хотел только одного – скорей вернуться к искусству. Но, как и вас, дело Маргериты меня очень заинтересовало. Я этому рад. – Филипп оценил искренность и доброту Джейн.
