В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
Как тут не замешкаться?
— Да понял я уже, — кивнул я, с гримасой разминая колено. — На будущее — я своих не бросаю. Ежели повторится такое — кидайся в бой. Понял?
— Да, господин, — ответно закивал Лени, подсовывая под голову Тиксы меховую шапку. — Видел я, как вы с лошади брякнулись… э-э-э… то есть спрыгнули молодецки и в бой кинулись.
— Ага, — рассмеялся я. — Спрыгнул молодецки. Хорошо все кости не переломал. Правильно ты говоришь — брякнулся, словно куль с картошкой. Дай-ка мне флягу Тиксы, вон она, на поясе висит.
Получив искомый предмет, я с наслаждением сделал несколько глотков настойки и почувствовал, как в желудке разгорается пламя. Вернув флягу Лени, я велел и ему сделать пару глотков — для сугрева и успокоения нервов. Не помешает.
Пока рыжий булькал настойкой, я огляделся по сторонам. Оставшиеся втроем ниргалы стояли у меня за спиной, чуть поодаль валялся обезглавленный паук, под сосной высился неопрятный сугроб с торчащими обломками костей, лошади…
— Лени, а где еще одна лошадь? — спросил я у рыжего, встревоженно крутя головой по сторонам.
Поперхнувшись, Лени вскочил на ноги и в свою очередь начал осматривать поле боя. Хлопнул себя ладонью по бокам и выпалил:
— Ах ты ж! Убегла проклятая! Как Тикса упал, так она и деру дала!
— Так, это не дело. Лошадей терять нельзя, — буркнул я, с досадой ударив кулаком по земле. — Надо найти.
— Найдем, господин, — уверил меня Лени. — На снегу кажный след видать. В момент найдем!
— Вот и найди, — кивнул я, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Только не один — возьми с собой ниргала.
Повернувшись к ниргалам, я наугад ткнул в одного из них пальцем и велел:
— Пойдешь с Лени. Оберегать и защищать его как зеницу ока.
Короткий лязг стального кулака о грудь, и ниргал зашагал за Лени, уже садящимся в седло.
Два всадника умчались по следам сбежавшей лошади, а я решил заняться делом. Хромая и ругаясь на каждом шагу, я достал из сумок два одеяла и укутал спящего Тиксу со всех сторон, оставив лишь маленькое отверстие над лицом — чтобы не задохнулся.
Не то чтобы я горел сильным желанием покопаться в некогда человеческих костях, но эти пауки были крайне необычными. И судя по размерам, на их создание пошли не человеческие останки.
Присев над костями, я осторожно смахнул снег рукавицей и пораженно уставился на торчащую из снега лапу. Такого я еще не видел, хотя пауков и мертвяков насмотрелся достаточно.
