В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
На столь малой дистанции мой меч оказался бесполезен, тогда как нежить только выиграла от столь тесного соседства. Воспользовавшись моей заминкой, паук оплел меня многочисленными лапами и потащил к чудовищному черепу с огромными глазницами. Выпустив меч, я сорвал с пояса нож и практически наугад начал им отмахиваться. Лезвие бессильно отскакивало от костей, словно они были созданы из стали, а тварь все сжимала свои объятья. Когда казалось, что вот-вот, и у меня треснут ребра, в бой вмешался третий участник. Мелькнул черный плащ, и громадный желтый череп плотно обхватили две ладони.
Благодарить спасших меня ниргалов я не стал — еще помнил, как они уводили меня прочь от попавших в беду друзей. Перебьются как-нибудь. Ошалело встряхнув головой, я поспешно оглянулся, и то, что я увидел, вселило в меня надежду на благополучный исход дела. Лени стоял на коленях рядом с лежащим в снегу Тиксой, ожесточенно натирая тому лицо снежным комом.
Оставшийся в одиночестве паук медленно пятился назад от мерно шагающего вперед ниргала, не обращающего внимания на стегающие по доспехам удары лап.
— Помогите ему, — хрипло буркнул я, обращаясь к застывшим рядом ниргалам. — Убейте тварь.
Зашелестело доставаемое из ножен оружие, и один из ниргалов неспешно зашагал по направлению к отступающему пауку. Как и следовало ожидать, второй охранник остался на месте, настороженно поводя по сторонам черными бойницами смотровых щелей.
Видя, что к противнику идет подмога, паук нервно задергался и засверкал глазницами по сторонам, ища возможность убежать. И вновь я поразился этому извращенному инстинкту самосохранения. Изначально мертвая тварь, собранная из кусков человеческих костей, нежить, и так бороться за сохранение своего существования… Ведь они не могут бояться, переживать.
