В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
— Эх! Сейчас и пивка выпьем, копченой рыбкой закусим! Гулять так гулять! Что скажешь, друг? Уважишь меня, выпьешь со мной пару кружек пива?
— Выпьем, как не выпить, друг Клеспий! — заулыбался ниргал и, повернув лицо к нам, крикнул: — Давайте сюда, друзья! Отдохнем с дороги, а завтра поутру и в путь тронемся!
— Ну да, — буркнул я и, старательно улыбаясь, крикнул в ответ: — Сейчас будем! Без нас не начинайте! — И уже вполголоса, почти шепотом добавил: — Разворачиваем лошадей и уходим! Тикса, заползай на лошадь! Живо! И улыбайтесь, улыбайтесь…
— Господин, это что же?! Всамделишная деревня? — шепотом возопил Лени, лихорадочно разворачивая лошадь.
— Совсем дурак?! — вызверился я на рыжего. — Ладно лето, шут с ней, с деревней, но чтобы ниргал шлем снял?! Его не каждым зубилом сковырнуть можно! Да еще и заговорил — без языка-то! Тикса, подбери челюсть и прыгай на лошадь! — Дождавшись, пока гном с пыхтением заберется в седло, я велел: — Все, уходим. Только медленно.
Развернув лошадей, мы шагом направились прочь, поминутно оглядываясь на оставшуюся за спиной деревню.
— Куда же вы? — с искренним недоумением воскликнул мужик. — Никак обидели чем?
Подоспевший староста тоже присоединил свой голос:
— Милостивые господа! Вернитесь! Столы уж накрыли, все для пира готово!
— Ой, а рыжий паренек миленький-то какой, — проворковала Власилена, облокотившись на низкий плетень и выставив на обозрение пышную грудь, почти вывалившуюся из глубокого выреза платья.
Что удивительно — нас разделяло расстояние самое малое в двадцать шагов, но я отчетливо слышал каждое слово, хотя деревенские и не кричали.
— Не оборачивайся, Лени! — рявкнул я на рыжего, который после слов соблазнительной Власилены начал натягивать поводья останавливая лошадь. — Вперед!
В спину продолжали нестись разноголосые и недоумевающие окрики, но мы уже не обращали на это внимания. Кто бы ни устроил эту ловушку, он действовал слишком примитивно. Одно только жаркое лето в миниатюре чего стоит. Деревня отдалялась с каждым шагом, стоящие на околице фигурки становились все меньше, и я было облегченно вздохнул, когда по ушам ударил пронзительный и столь знакомый визг.
— Уходим! — уже не понижая голоса, завопил я, оглядываясь назад.
По нашим следам мчалось два костяных паука, сверкая глазницами и исторгая рвущий уши визг. И эти пауки в снегу не вязли — эти твари были гораздо больших размеров, чем уже виденные нами. Как минимум втрое, а то и больше.
