В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
— Какая красота, — пробормотал я и, с трудом оторвавшись от бушующего великолепия завихрения энергии, повернулся к священнику: — Отец Флатис, а вы? Вы тоже видите искрящийся смерч?
— Нет, — скупо улыбнулся старик. — Я вижу медленно вращающийся водоворот яркого красного пламени. У меня огненный дар, сын мой. Вернее, у меня был дар… Поэтому я вижу энергию мира в пламенном воплощении.
— Понятно, — протянул я, вновь вернувшись к созерцанию смерча. — Святой отец, а что теперь? Ну, увидел я энергию мира. А как ее использовать?"
"— О-о, сын мой, эк ты торопишься, — рассмеялся отец Флатис.
Святой отец не успел закончить начатую фразу — хриплый тревожный звук рога, донесшийся с вершины скалы, разорвал вечернюю тишину. Часовые трубили тревогу. Загрохотала лебедка подъемника. Закрепленная на вершине платформа провалилась вниз и устремилась к подножию скалы вдвое быстрей, чем обычно.
Сердце вздрогнуло, замерло на мгновение и тут же забилось в груди с неимоверной скоростью. Меня бросило в жар. Танцующие по двору смерчи подернулись дымкой и растаяли в воздухе.
— Создатель… — бессильно выдохнул я, чувствуя, как от нахлынувшего ужаса немеет лицо. — Только не это… только не сейчас.
— Беда пришла, — выговорил священник, встревоженно глядя на гребень стены.
Дальше я слушать не стал — рывком выйдя из ступора, я понесся к лестнице. Еще не добежав до стены, я услышал глухой звук ударившейся о стену платформы, а через секунду часовой перегнулся через гребень стены, и мне в уши ударил его надсадный крик:
— Шу-урды! Шу-у-урды! К оружию! Шурды в ущелье! К оружию!
После этих слов еще теплившаяся во мне искра надежды окончательно погасла, погрузив мою душу во тьму. Шурды все же пришли…
Отступление второеВ ниргалах Квинтеса больше всего раздражала их поголовная немота.
