В зеркале веков вспыхивает легендарное строительство Твердыни, когда имперские казны иссякли. Независимые жители западных земель изменили облик столицы. Здесь каждый камень свидетельствует о роковой ошибке императора.
С сожалением вздохнув, Квинтес сделал еще один большой глоток из кожаной фляги и, тщательно закупорив горлышко пробкой, вновь вернулся к наблюдению за входом в узкое ущелье, от которого его отделяло не больше тридцати шагов. Квинтес не боялся быть замеченным — он устроил свой наблюдательный пункт в сугробе, что намело у корней одиноко стоящего дерева. Ниргалов он оставил чуть поодаль — в небольшой еловой роще, в ста шагах позади себя, не забыв при этом учесть направление ветра, чтобы запах не выдал их присутствие.
"Квинтес пролежал в сугробе целую ночь, сохраняя неподвижность и наблюдая, как шурды втягиваются в ущелье и исчезают в недрах скалы. Последний гоблин зашел в ущелье прошлым вечером, но Квинтес не торопился. Все происходящее было ему на руку. Если его не подводит чутье, то шурды собираются штурмовать поселение Ильсертариота в самом скором времени, и значит, гоблины сделают за него всю работу. О такой удаче он не мог и мечтать.
Прошлым вечером они едва не столкнулись с целым войском гоблинов — или шурдов, как их называют в пограничных поселениях. Самое малое, две сотни этих отвратительных уродов в сопровождении еще более мерзкой нечисти — что-то вроде огромных пауков, слепленных из человеческих костей. И те самые зверюги, похожие на оживший кошмар, — не меньше десятка этих тварей.
От прямого столкновения их спасло только то, что незадолго до встречи он остановился на привал, укрывшись от ветра за широким холмом.
И самое удивительное было в том, что шурды направлялись не куда-нибудь, а точно к вздымающейся посреди холмистой равнины скале, что обозначена в картах столь смешным названием — Подкова.
