Весть из Но-Хина: Райга сидела за низким столиком, во все глаза глядя на шкатулку из аметиста — необычайно великол epевная вещь, украшенная змеящимися пламенными языками и символами древних религий. Серебристая бусина открыла замок, открывая тайны века.
Эльф вдруг понял, что самого главного Райга не знает. Никто не мог рассказать первокласснице об этом. Орочий опал не даст ей заимствовать силу. Как только камень вытянет из нее всю магию, она умрет.
Райга изо всех сил тянулась в пустоту, чтобы достать еще хотя бы каплю силы из источника, но ничего не получалось. Орочий опал вытянул всю магию, но на этом не остановился. Камень с бешеной скоростью слизнул силу воздушного источника и начал пожирать остатки жизненных сил. Свет померк, она снова проваливалась в пустоту и накатило то самое жуткое ощущение, которое она в первый раз испытала в пещере.
Наконец, Ллавен сделал еще один шаг и мозаичный пол остался позади. Юный эльф выдохнул.
— Быстрее, — прошипел магистр Лин. — У Райги вот вот кончится магия. А орочий опал не даст ей заимствовать Пламя.
Глаза Ллавена изумленно распахнулись. Но медлить он не стал. Целительское заклинание одним махом перерезало путы на теле учителя.
Огненный смерч внутри торжествующе взревел.
Магистр бросился к выходу, одновременно запуская резонанс. Счет пошел не на минуты. На мгновения. Ллавен не отставал.
— Что-то идет не так, — сказал Райтон, когда глаза девушки закрылись.
Принц осторожно подхватил ее на руки. И только тогда он понял, что Райга перестала дышать. Ее рука безвольно соскользнула с камня.
Время будто остановилось. Миран смотрел на них расширенными от ужаса глазами. В голове у принца прозвучали слова Махито: «Состояние магического истощения очень опасно. Если вовремя не вытащить вашего товарища из ловушки и не уничтожить артефакт, процесс становится необратимым.»
«Не способа передать магическую силу, — понял Райтон. — Ллавен не успел. Райга отдала слишком много и… умрет?»
Дверь начала медленно закрываться. Магистр Лин проскользнул в нее в самый последний момент и, буквально за шкирку, вытащил за собой Ллавена.
— Идиоты!
После этого осторожно взял девушку на руки и накрыл ее губы своими.
Прикосновение чужих губ было обжигающим. Вместе с так необходимым ей воздухом, в ее тело ринулось чужое Пламя. Это было настолько больно, что она попыталась отстраниться и забилась, как птица в силках. Но чужие руки тут же с силой стиснули ее запястья.
