Его слова возымели эффект разорвавшегося прямо перед ней снаряда. Старая дама быстро повернулась и напружинилась. Будь ей лет на тридцать меньше, она набросилась бы на него с кулаками.
– Вы бесчестный, бессовестный мерзавец! Наглый лжец! Жулик! Вы лжец! Лжец! Я засажу вас на всю оставшуюся жизнь!
– Что же, хорошо. Я не останусь в долгу. Прежде вам это удавалось, сейчас не получится. Со мной был Дерек. Мы нашли веревку – альпинистскую, по его определению, – на ней ваш ночной гость спустился по стене гостиницы.
Старая дама накренилась вперед, ноги у нее подкосились, и она стала валиться на него.
– Бога ради, успокойтесь! Я хочу вам помочь! – Он держал ее за плечи.
– Вы должны его купить! О боже! Вы должны его купить! Приведите его сюда!
– Зачем купить? Кого?
– Дерека! Как давно вы его знаете, мистер Кэнфилд? Во имя всего святого, скажите, как давно вы узнали об этом?
– Примерно в пять часов утра.
– Он успел, успел! Успел кому-то рассказать! О боже праведный, он рассказал другим! – Она была в отчаянии, и Кэнфилду стало страшно. – Да, он успел! – продолжала причитать Элизабет. – Теперь об этом знает его начальство, значит, это станет известно… Что теперь будет, как вы считаете?
Элизабет попыталась совладать с собой.
– Похоже, тем самым вы подписали смертный приговор всей моей семье, а если это действительно так, вас, Кэнфилд, тоже ждет неминуемая смерть!
– О чем вы говорите? Лучше расскажите, в чем дело.
– Я ничего вам не скажу, пока вы не соедините меня с Дереком.
Кэнфилд прошел в другой конец комнаты, поднял телефонную трубку и назвал номер Дерека. Спокойно поговорил с ним несколько минут, потом повернулся к мадам Скарлатти:
– У него через двадцать минут совещание. Он подготовил подробный отчет, и начальство намерено его выслушать.
Старая дама стремительно подскочила к Кэнфилду:
– Мистер Дерек? Говорит Элизабет Скарлатти. Я не знаю, что у вас там за совещание, но ни в коем случае не ходите на него! Я не имею привычки умолять кого бы то ни было, но сейчас я заклинаю вас – не ходите! Пожалуйста, умоляю вас, никому, ни одной живой душе не говорите ни слова о сегодняшней ночи! Если вы оброните хоть намек, на вас ляжет ответственность за гибель нескольких безвинных людей! Пока я не могу сказать вам больше… Да, да, как вам угодно… Я приму вас, конечно. Через час. Благодарю вас.
