Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
И комиссар не хотел, чтобы имя епископа Треми связывали со столь кровавыми событиями.
– Ну, что же, Захар, вижу, вы всё замечательно продумали, – произнёс нав, отходя от окна.
– Благодарю, комиссар.
– Но я искренне надеюсь, что проявленная предусмотрительность окажется напрасной и нам не придётся делать то, к чему мы готовы. – Сантьяга пронзительно посмотрел епископу в глаза: – Я не хочу этого делать.
– Знаю, комиссар, – тихо ответил Треми. – Но в случае необходимости мы с вами это сделаем.
И особенно подчеркнул слово «мы».
Нав молча кивнул, сделал шаг к двери, но остановился, услышав:
– Вы уже придумали, что делать с Антоном Буториным?
Повернулся, улыбнулся и едва заметно пожал плечами:
– Пока нет.
– Эрлийцы сказали, что исследование его крови засекречено по вашей просьбе, – негромко произнёс Захар.
– Разумеется, засекречено, – легко ответил нав. – Чтобы к нашему с вами секрету не добавился кто-нибудь ещё. Кто-нибудь излишне любознательный.
Епископ кивнул, давая понять, что принимает и соглашается с доводами комиссара, но взглядом попросил подробностей.
– На основе его крови действительно можно сделать… скажем так: вакцину для челов, – медленно ответил нав. – Она подойдёт не всем, но те, кому она подойдёт, станут для вас токсичными.
– Люды? – очень тихо спросил Треми. – Чуды?
– Людам вакцина подойдёт точно.
Треми прищурился.
– Я обещал, что у вас не будет проблем, Захар, и их у вас не будет, – произнёс Сантьяга. – Даю слово.
* * *Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово,
1 июля, пятница, 16:04
– Он точно не сдохнет? – переспросил Абажур, жёстко глядя на конца и полки с муляжами бутылок за его спиной.
Муляжи хитрые бармены использовали для сохранности ассортимента во время перестрелок, а настоящие бутылки хранили в пуленепробиваемой стойке.
– Точно, – подтвердил Лясций. – До вечера будет тошнить, потом перестанет.
– Почему?
– Потому что убивать великого фюрера я не собираюсь, – хмыкнул бармен и перешёл на деловой тон: – Я сделал, как договаривались, теперь плати.
– Лучше бы ты его отравил, – проворчал Абажур, не спеша расставаться с деньгами. – Как я сразу просил.
Узнав, что Кувалда вышел из башни, хитрый Гнилич сразу понял, где одноглазый в итоге окажется и что будет делать – нет лучшего способа поднять авторитет среди Шапок, чем организовать им бесплатную выпивку, – бросился к Лясцию и предложил устроить обожаемому руководителю маленькую пакость. Не бесплатно, разумеется.
