В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
– Это моя жена!
Салтыков уже опомнился от первого шока и удара и выпрямился, задиристо заявив:
– Тебе она не нужна, Шереметьев! Любезничай с Лизой!
– Не тебе, шут придворный, решать, кто мне нужен, а кто нет! – вспылил Григорий, снова надвигаясь на соперника. – Любовь Алексеевна пока еще моя жена. И ты, наглец, перешел границы дозволенного, приехав сюда и вломившись в спальню к моей жене!
Я видела, что Шереметьев сжимал и разжимал кулаки, желая, видимо, снова наброситься на Евгения. Тот же вытащил кружевной платок и прижал его к губе, чтобы остановить кровь.
– А, граф, я понял! – желчно произнес Салтыков. – Ты, как турецкий паша, хочешь оставить при себе сразу двух дам? Гарем устроить? Думаешь, если денег вдоволь, то тебе все можно? Вот будет новость для моей сестрицы!
– Не твоего ума дело, – процедил Шереметьев и начал стаскивать черную перчатку со своей руки. – Ты скомпрометировал мою жену, потому…
Я тут же догадалась, что намерен сделать Григорий. Все же любила смотреть исторические фильмы, да и читала про эту эпоху много.
– Прощу, не надо дуэлей! – Я приникла к Шереметьеву и зашептала ему на ухо: – Гриша, прошу, ради меня, не надо!
Я закрывала Евгения от Шереметьева, пытаясь не пустить его к Салтыкову, но муж упорно пытался меня отстранить, причем очень осторожно, чтобы не причинить боль.
– Любаша, пусти! Я более не намерен терпеть дерзость этого придворного хлыща!
– Ты сам низкородный выскочка! Плебей! – парировал зло Евгений.
"– Не завидуй, нищий фанфарон! Мое состояние пятое по величине в империи, я и без титула прекрасно жил. Отойди, Люба! – уже гневно вспылил Шереметьев и оттолкнул меня в сторону.
Проворно стянув перчатку с руки, Григорий бросил ее в лицо Евгения. Но та не долетела, хлопнувшись на пол у ног Салтыкова. Я стремительно подбежала к перчатке и подняла ее.
– Господа, прекратите немедленно! – вскричала нервно я, боясь, что все эта потасовка кончится не просто дракой, но и чьим-нибудь ранением. – Я не хочу, чтобы из-за меня устраивали эти ваши дуэли!
– Любаша, не вмешивайся! – велел Григорий.
– Твоя жена слишком хороша для тебя, Шереметьев, потому я буду вынужден продырявить тебя! Отдайте мне перчатку, Любовь Алексеевна! – велел Салтыков.
– Нет! – непокорно выкрикнула я.
