В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Но почему после этого, если он любил меня, не послал эту Елизавету куда подальше? И все равно привез ее в усадьбу?
Спустилась я к ужину уже в восьмом часу. Заболталась с Танюшей и совсем потерла счет времени.
Я помнила, где два часа назад слуги накрывали стол. Потому безошибочно вошла в нужные двери, осматривая людей, сидящих за накрытым столом. Все невольно замолчали, хотя до того о чем-то оживленно говорили.
– Простите, я немного опоздала, – сказала я и остановилась, растерявшись.
За столом, кроме Григория, его матери и Елизаветы, находились незнакомые мне люди.
Я прошлась взглядом по всем и невольно остановила взор на Григории. Из истории я знала, что обычно жена хозяина дома сидела рядом с ним. Только не помнила по какую сторону, справа или слева. Но оба эти места были заняты. Одно – Елизаветой, второе – Марией Николаевной.
И что же было делать? Куда садиться? Я увидела, как Шереметьев метнул на меня нервный взор. Да и другие присутствующие смотрели так, словно не ожидали моего появления.
Рядом с матерю Шереметьева сидел седовласый мужчина, а далее девица в черном и дети. Конечно, следовало выгнать Салтыкову с ее места, но я подумала, что опоздала, и это было уж совсем невежливо.
Положение спасла Мария Николаевна, громко предложив:
– Графиня, садитесь, пожалуйста, рядом с Елизаветой Васильевной, раз уж она заняла ваше место.
Я кивнула и, поморщившись, все же села рядом с любовницей мужа, когда слуга почтительно отодвинул передо мной стул. Что ж, сама виновата, что опоздала.
– Мы тебя не ждали, – прошипела в мою сторону громко Салтыкова. – Ты же обедала в своей спальне.
– Любовь Алексеевна у себя дома и имеет полное право ужинать с нами, – вдруг произнес мужчина в летах, сидевший как раз напротив меня.
Мне понравилась слова мужчины, я внимательно посмотрела на него и произнесла:
– Благодарю.
Ко мне приблизился слуга и спросил, какое из двух первых блюд я желаю. Я выбрала консоме из дичи, решив, что жирная солянка вызовет изжогу. Лакей быстро поставил передо мной фарфоровую тарелку с прозрачным супом на большом подтарельнике. Я принялась есть, пытаясь поймать кусочки белого мяса и отмечая, что на столе стоят разнообразные пироги, какие-то закуски из рыбы и мяса и холодец.
