В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Особенно таких прекрасных, как наша хозяйка, – добавил Евгений и метнул ответный злобный взор в сторону Шереметьева. – Не то что некоторые.
– Милостивый государь, зачем вы явились в мой дом? Вас никто не приглашал, насколько я помню, – с вызовом процедил Григорий.
– Я хотел высказать свое почтение графине и только.
– С графиней все в порядке. Посему вам стоит уже обратить внимание на свой ужин или на других дам. Вы слишком навязчивы.
– Я не могу удержаться, Любовь Алексеевна так хороша, – не унимался Салтыков, ему, похоже, нравилось дразнить Шереметьева.
– Евгений, ну правда, оставь графию в покое, – недовольно приказала ему сестра.
Я чувствовала, что обстановка за обеденным столом накалилась до предела. Слова Салтыкова были не просто грубыми и нахальными, а оскорбительными.
– Вы, ваше благородие, злоупотребляете мои терпением, – зловещим ледяным тоном произнес Григорий, угрожающе сверкая глазами на Евгения.
– Вы преувеличиваете, граф, – парировал нагло Салтыков.
– Ничуть. Потому прошу вас немедленно покинуть мой дом!
– Григорий! – воскликнула осуждающе Мария Николаевна.
– Гриша! – с ней в голос произнесла взволнованно и Елизавета.
Грозно сведя брови к переносице, Григорий с ненавистью смотрела на Салтыкова.
– Благодарю за испорченный ужин, ваше сиятельство! Я вас прекрасно понял!
Евгений важно вышел вон вальяжным шагом, видимо, считая себя правым.
Я же нервно выдохнула. Возникла еще одна проблема. Этот Салтыков явно пытался меня завлечь. Или же просто делал это назло Шереметьеву? Но, по крайне мере, он не жил в этом доме.
Я еле досидела до начала подачи десертов.
Елизавета все это время донимала глупыми расспросами моего мужа о предстоящем бале, а он хоть и нехотя, но отвечал ей. Юрий Борисович обсуждал какие-то посевы и продажу урожая с Марией Николаевной, а его дочь то и дело делала замечания своим сыновьям, но больше молчала. Я же откровенно скучала. Трапеза аристократов была уж чересчур длинной и нудной.
В какой-то момент в столовую заглянул дворецкий Прокопий и доложил, что наконец прибыл доктор.
