В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
– Ты могла бы попросить графа примириться с братьями?
– Моя просьба вряд ли возымеет действие на Григория. К сожалению, я не имею больше такого влияния на мужа, как раньше.
– Я не верю в это.
– И все же это так, – кивнула я твердо.
Наши отношения с Григорием и так были слишком напряжены, чтобы еще разговаривать с Шереметьевым о каких-то родственниках, которые мне были совершенно безразличны. Хоть бы свои проблемы разрешить.
– Я понимаю тебя. И все из-за этой придворной щеголихи, будь она неладна, – вздохнула Наталья.
– Зачем? Он любит Елизавету, пусть будет счастлив.
– Как ты добра. Наверное, я поступила бы так же на твоем месте.
Когда мы достигли большого раскидистого дуба, невольно замерли, любуясь рекой, которая как раз делала поворот в этом месте. Небольшая заводь с плавающими растениями привлекла наше внимание.
– Спустимся к реке! – предложила вдруг Наталья, уже поспешив вниз с крутого склона. – Смотри, там распустились розовые кувшинки!
– Да, конечно, – поддержала я, также заинтересованная.
– Как прикажете, барыня, – кивнул мужик, ставя корзину со спящей малышкой под дерево.
И правда, плавающие в мутной воде кувшинки были великолепны. Я была удивлена, ведь стояла поздняя осень, почему они цвели? Стоя у самой кромки воды и любуясь ими, я вдруг вспомнила интерес, с которым смотрел на вдову Алексей Кобылин.
– А ты не думала, Наташа, снова выйти замуж? После того как траур закончится.
– Замуж? – удивилась она, оборачиваясь ко мне. – Нет.
– Я вижу, что Алексей Михайлович оказывает тебе повышенное внимание, – сказала я и, похоже, угадала, так как Наталья засуетилась.
– Замужество более не для меня, дорогая графиня. Я очень любила мужа и никогда не предам его память.
– Ты так молода, красива, – удивилась я. – Зачем же сразу в монастырь?
– Нет, я так решила.
Мы немного помолчали, каждая думала о своем. В какой-то момент я решила спросить:
– Наташа, а ты что-нибудь слышала о проклятии Шереметьевых?
– Проклятии? Каком проклятии? Нет, – помотала головой вдова, удивленно округлив глаза.
