В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Чувствуя, как язык от сухости опух, я начала громко звать горничную, чтобы принесла мне попить.
– Палаша! – выдала я и сама поразилась, как слаб мой голос."
"Вдруг окно спальни затряслось от громкого стука. Вздрогнув от неожиданности, я невольно уставилась взором в окно, в которое тарабанили уже со всей силы. В следующий миг створка распахнулась, и в проеме показалось лицо и плечи женщины в темном одеянии и платке на голове.
– Прохор Фомич! – завопила темноволосая незнакомка. – Пусти переночевать!
Увидев на кровати меня, она невольно замолчала и удивленно уставилась, явно не ожидая увидеть рожающую женщину в доме лесника.
Тут же, услышав ее крики, в спальню ворвался лесник. Он быстро прикрыл глаза ладонью и заверещал:
– Извиняйте меня, барыня. Я не смотрю! – Он торопливо приблизился к окну, где стояла снаружи нежданная гостья. – Марья Лукинична?! Ты чего здесь?!
– Пусти в дом, Прохор! – взмолилась она.
– Сейчас отопру, – кивнул мужик и проворно вышел прочь, чуть прикрыв дверь.
Приход женщины немного отвлек меня от боли. Я слышала в приоткрытую дверь, как лесник спросил ее, как она очутилась ночью около его жилища.
– За грибами пошла да заблудилась. Едва из чащи вышла. И прямо к твоей избе.
– Это Бог тебя послал! – заявил мужик. – У меня барыня наша! Рожает она, я уж бежать в деревню за бабкой Зинаидой хотел! А ты тут как раз и пришла на удачу.
– Так та девка в спальне – Любовь Лексеевна? – удивилась женщина. – Я подумала, то женка твоя.
– Какая женка, Марья? Мне уж пятый десяток идет! Они с Палашкой тоже заблудились, как и ты, а у нее дитятко надумало выйти. Мучается бедная. Ты давай быстро руки мой, и к ней ступай.
Далее я не услышала, что они говорят, так как очередной приступ боли лишил меня понимания реальности. Я закричала, потом хрипло застонала, кусая до крови губы.
Когда чуть очухалась, увидела, что рядом с кроватью стоят Палаша и та самая черноволосая женщина.
– Барыня, это Марья, она повитуха, в самой дальней деревеньке живет, – объяснила мне горничная.
– Доброго здоровьица вам, барыня, – сказала приветливо женщина, заискивающе улыбаясь. – Я помогу вам разродиться.
Услышав слова женщины, я обмерла от неожиданной радости.
