В глубокой древности, над озером светится легкая нить кребуса, пересекающая его середину и исчезающая в воде, где тонкий лунный диск выходит из-под воды. Корнелиус, умные глаза которого блестят от волнения, шепчет успокаивающие слова королевскому человеку: "Не отчаивайтесь, Ваше Величество." Атмосфера книжного загадочности и древнего величия витает над озером, где начинается история о наследнице каменной пустоши....
– Типа, не при делах! Взяла у серьезных людей бабки – и в несознанку.
– Это какая-то ошибка, – пробормотала я. – Я не брала никаких денег.
– Ничего, – доставая из кармана складной нож с необычной наборной ручкой, спокойно произнес русак. – Поначалу все так говорят. Сейчас мы тебе память маленечко освежим, и ты сразу все вспомнишь.
Он присел передо мной на корточки и ласково улыбнулся. У меня от этой улыбки мороз по коже пробежал.
Подсознание испуганно пискнуло и забилось в дальний угол.
– Ну, давай вспоминай.
Моей щеки коснулось холодное лезвие. Надо сказать, весьма неприятное ощущение. Пугающее. Разум настойчиво подсказывал не нарываться.
– Я все вспомню, вы, главное, намекните, – еле слышно проблеяла в ответ.
Острый аргумент был слишком весомым, чтобы его игнорировать.
– Пару дней назад ты кинула одного уважаемого человека, – с расстановкой произнес Пломбир. – Припоминаешь? – лезвие сдвинулось.
Я судорожно сглотнула.
– Какого человека? – переспросила и тут же ойкнула. По щеке побежала струйка крови.
– Слышь, Пломбир, она, бля, не понимает! – навис надо мной черный. – Слушай сюда, сука, – он с силой дернул меня за волосы, – не скажешь, где бабло, мы твою смазливую рожу надвое раскроим и скажем, что так и было.
– Сколько… Сколько я должна?
– Глянь, вспоминать начала, – хохотнул русак. – Хорошая девочка. Сообразительная, – широко улыбнулся он и добавил: – Десять кусков, детка.
– А кусок – это что?
Я тянула время, пытаясь понять, кто мог меня заказать.
– Тысяча, да?
Очередной удар под ребра заставил меня прикусить язык.
– Хватит дуру гнать! – рявкнул гориллоподобный.
Да я бы и рада! Только ни черта не понимаю. И как с ними разговаривать?
– Выходит, я должна десять тысяч? – попыталась пойти на сотрудничество.
В конце концов, деньги – дело наживное, а жизнь – она одна, за нее никаких «кусков» не жалко. Тетя Лека оставила мне достаточно, не обеднею.
– Баксов, – уточнил Пломбир, и я поперхнулась.
– Чего рожу скривила? Опять прикидываешься? – снова вмешался черный."
"– Хорошо, у меня есть деньги, – покосилась на русого. Смотреть на гориллу было слишком страшно. – Я отдам.
– Ну во, совсем другой разговор, – подмигнул мне Пломбир. – А говорила, не понимаешь.
Он погладил меня по щеке большим пальцем, отвел от лица выбившуюся из косы прядь, усмехнулся… Я от страха закрыла глаза.
