В глубокой древности, над озером светится легкая нить кребуса, пересекающая его середину и исчезающая в воде, где тонкий лунный диск выходит из-под воды. Корнелиус, умные глаза которого блестят от волнения, шепчет успокаивающие слова королевскому человеку: "Не отчаивайтесь, Ваше Величество." Атмосфера книжного загадочности и древнего величия витает над озером, где начинается история о наследнице каменной пустоши....
– Позвольте пожать вашу руку, Алексей Алексеевич! Вы не представляете, как же я счастлив, что вы вернулись!
Адвокат подбежал к герцогу, схватил его ладонь и с чувством ее пожал.
– Бесконечно рад! – воскликнул он. Его чуть выпуклые голубые глаза скрылись в низких складках век, тонкий маленький рот смешно скривился набок, кустики бровей взлетели вверх. – Бесконечно, – повторил Циленский, продолжая трясти руку Стахова.
Я смотрела на разыгрываемую передо мной комедию и не могла понять, что происходит. Безмерная радость мужчин, их неискренние улыбки, превратившийся в весельчака Стахов, незнакомка, поглядывающая на все с невозмутимостью буддиста.
– Вы к нам надолго, Алексей Алексеевич? – не переставая приветливо скалиться и по-прежнему не обращая на меня никакого внимания, спросил Циленский.
Я видела, что, несмотря на показную радость, адвокат смертельно напуган.
– Думаю, побуду пару недель, – ответил Стахов. – Хочу погостить у такой очаровательной хозяйки подольше, – двусмысленно улыбнувшись, он отвесил моему «отражению» шутливый поклон.
Мачо снова был в образе – мил, учтив и галантен.
– Хе-хе, дело молодое, – поддакнул Циленский.
Он разве что на пузе не ползал. Казалось, еще немного, и адвокат начнет целовать Стахову руки. Интересно, Евгений Борисович знает, кто такой Лекс? Скорее всего, да.
Я задумчиво потерла лоб, пытаясь привести мысли в порядок, и тут вторая я неожиданно поднялась с дивана и моим голосом произнесла:
– Евгений Борисович, может быть, чаю?
Хм, а фигурка у меня довольно аппетитная. И грудь так красиво смотрится… Я загляделась на двойника, забыв и о мачо, и об адвокате.
– Нет-нет, мне нужно идти, – схватившись за портфель и как-то странно кланяясь Стахову, попятился Циленский.
Меня он по-прежнему не замечал. Не успел никто из присутствующих ответить, как адвокат уже выкатился из гостиной, а через пару минут – и из дома. Я услышала торопливые шаги по звонкой плитке двора, стук калитки и звук подъехавшей машины.
– И что все это значит? – обернувшись, посмотрела на Лекса.
– Кошмар! – томно произнесла незнакомая я.
