Болтать с Ладой тоже оказалось очень приятным занятием. Нам было настолько легко вместе, что я получала от этого истинное удовольствие. Как будто и правда между близнецами имеется некая особенная связь, благодаря чему иногда мы даже угадывали то, что хотел сказать второй. Особенно удивительно, учитывая, что я теперь не совсем ее сестра.
Первое время осторожничала, опасаясь, что Лада заметит подмену. Но вскоре поняла, что хоть она и замечает изменения, сама находит этому объяснения. Мол, из-за тех потрясений, что мне пришлось пережить, я стала другой. Она об этом сама проговорилась, когда мы обсуждали, как я жила все это время. Даже захотелось быть с ней полностью откровенной, но тут уж приходилось себя одергивать. В мои дела с Антиповым-старшим сестру точно не стоит впутывать.
К сожалению, наша идиллия долго не продлилась. Раздавшийся в какой-то момент с порога холодный голос отца заставил нас обеих вздрогнуть:
– Что здесь происходит? И что она тут делает?
Опережая Ладу, которая могла наговорить лишнего и сама же потом пострадать, я сухо произнесла:
– Я хотела убедиться, что с Ладой все в порядке.
– О ней есть кому позаботиться, – смотря на меня с явной неприязнью, проговорил глава рода Бакеевых. – В твоем присутствии рядом с ней нет никакой нужды. Отправляйся к тем, к кому поступила на службу, и больше не приближайся к моей семье. Иначе мне придется принять меры."
"– Вы мне угрожаете? – начиная мысленно закипать, выдавила я.
– Вступать в открытое противоборство с твоими покровителями из-за столь недостойного объекта? – язвительно процедил Анатолий Бакеев. – Много чести для тебя! А вот Ладу в том случае, если продолжит с тобой общаться, придется перевести в другую Академию. Там она будет лишена подобного сомнительного удовольствия – общаться с предательницей.
– Как по мне, первым предали меня вы! – парировала я. – А все мое предательство заключалось в том, что не пожелала принимать вашей подачки после того, как обстоятельства изменились.
Он недобро прищурился.
– Ты осмеливаешься мне дерзить, девчонка?!
– Всего лишь осмеливаюсь говорить вам правду, – не пожелала я тушеваться.
– Пошла вон! – рявкнул он, отчего Ладка испуганно вжала голову в плечи. – И повторяю: не смей приближаться к моей дочери! Ты теперь для нас чужая.
И почему его слова уязвили больше, чем я даже предположить могла? Видимо, опять подключились чувства Елены. Этот человек все-таки был ее отцом. И пусть отношения у них сложные, но самого факта не изменишь.
С трудом скрывая внутреннюю дрожь, колотящую из-за охватившего волнения, я поднялась и вышла из палаты. На Ладку напоследок посмотреть не решилась. Слишком боялась, что отец и правда посчитает наилучшим выходом перевести ее в другую Академию.